— Нет. — Я игриво пихаю его. — Например, не занимался незащищенным сексом в подсобке. Я принимаю противозачаточные, Лука, но мы движемся с молниеносной скоростью.
— Мы можем замедлиться, Джо. Мы можем даже остановиться…
— Нет! — Пролепетала я. — Боже, нет, я не хочу останавливаться, но разве мы не должны поговорить о возможностях и последствиях нашего выбора?
— Я думал, мы говорим о Колине.
— Так и есть. — Вздыхаю я.
Лука останавливается и поворачивается ко мне лицом.
— Нет. Сейчас мы говорим о нас, и мне нужно, чтобы ты поняла, что я имел в виду каждое свое слово, Джо. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу заботиться о тебе. Однако это должно произойти. У меня все в порядке со здоровьем, но мы в больнице. Мы можем пройти обследование вместе.
— Наверное, нам стоило сделать это до подсобки.
— И моего кабинета, — добавляет он с ухмылкой.
— Ты не беспокоишься обо мне?
— А должен? — Он кладет руку поверх моей, прислоняясь спиной к стене и глядя в мои глаза.
— Нет.
— Мы вместе договоримся о встрече, Джо. Никакого безрассудного поведения до тех пор, пока мы не получим результаты. Как тебе это?
— Более ответственно и менее весело.
Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня, и отстраняется. Мы идем дальше по коридору, пока не оказываемся у палаты 419, где Дюк отдает распоряжения одной из медсестер:
— Это абсолютный мусор. Я не хочу есть это дерьмо! — Кричит Дюк и швыряет поднос в дверь.
— Сэр, если вы не успокоитесь, нам придется дать вам успокоительное, — отвечает медсестра с тяжелым выдохом.
— Думаю, нам стоит помочь ей, пока она не сделала то, что ты хочешь сделать. — Подталкиваю я Луку.
Он кивает и заходит в комнату, переступая через разбросанную по полу больничную еду.
— Даже с синяком под глазом и сломанной рукой ты все еще не знаешь, как разговаривать с женщинами? — Лука качает головой, когда мы подходим ближе, чтобы Дюк мог нас видеть.
Глаза у Дюка большие, полные ярости и заставляющие его плеваться, когда он говорит.
— Убирайся отсюда к чертовой матери. Это все твоя вина. Ты, жалкий ублюдочный проныра. Ты держал своих головорезов в доме и ждал, когда они нападут на меня.
— Что ты делал в моем доме, Дюк? Я думала, мы договорились, что ты должен оставить нас с Джетом в покое.
— Ты не можешь запретить мне видеться с моим ребенком, Джозефин.
— Он больше не твой ребенок, согласно документам, которые ты подал, — отвечает Лука, делая еще один шаг к Дюку.
Медсестра разговаривает по телефону, прикрепленному к стене, вызывая бригаду уборщиков и, надеюсь, бригаду для усмирения придурка Дюка.
— Это не твое дело. Почему ты, придурок, преследуешь меня? Держись от меня подальше, чертов психопат. Ты, наверное, один из тех, кто сделал это со мной! — Кричит Дюк, указывая пальцем на Луку. Вокруг его большого пальца до локтя наложен гипс.
— К сожалению, нет, я тут ни при чем — говорит Лука Дюку. — Ты можешь рассказать мне что-нибудь о парнях, которые были в доме?
— Зачем тебе это знать? Спроси у полиции. Я уже все им рассказал.
— Я работаю над тем, чтобы Джо и Джет были в безопасности в своем доме. Я должен знать, кто напал на тебя. Они что-нибудь сказали? Хоть что-нибудь?
— Ты имеешь в виду «La Cosa Nostra»? — Дюк пожимает плечами. — Мафиози, да? Это то, чем ты сейчас увлекаешься, Фи? Мафия? Послушай, Лука, дружище. Я знаю, ты хочешь сделать из нее звезду, но посмотри, сколько проблем она создает. Ты же не хочешь связываться с семьей. Не может быть, чтобы Фи была настолько хороша, что ты захочешь поставить на кон свою жизнь.
— Ты можешь уйти отсюда и со сломанной челюстью, Дюк, — отрезает Лука.
— Тебе очень нравится моя маленькая Фи, не так ли?
— Я не твоя, Дюк. И ради всего святого, перестань меня так называть. — Я говорю ему со вздохом поражения. Разговаривать с ним бессмысленно.
— Дело не в том, что мне нравится Джозефин, Дюк. Это уважение к ней. Ты не будешь проявлять к ней неуважение ни при мне, ни где бы то ни было, если мне будет что сказать по этому поводу. Это мое последнее предупреждение для тебя. Она уже получила судебный приказ. Держись от нее подальше. Держись подальше от ее дома, или в следующий раз тебе повезет, если ты окажешься в больнице. — Угрожающий тон Луки наполняет комнату напряжением, от которого у Дюка дрожат губы.
Впервые за долгое время я вижу, что он боится. Страх. Мне нравится, как он выглядит на лице Дюка, особенно когда он выступает от моего имени. Тем не менее Дюк не может держать рот на замке.