О Боже, Роман.
Анатолий наконец отпускает меня, и я втягиваю воздух в легкие, пытаясь привести голову в порядок.
Сергей Жуков. Что за больное чудовище хочет жениться на подростке? И что за больные люди занимаются торговлей людьми? Несмотря ни на что, я должна найти способ освободить сестру, даже если для этого придется пожертвовать собой.
— Ты заблуждаешься, если думаешь, что этот план сработает. Если с Романом что-нибудь случится, на тебя ополчится весь Синдикат Белова. Мне все равно, с кем ты ведешь дела — не стоит с ними связываться. Ты выбиваешься из сил.
— Синдикат Белова перестанет существовать через несколько часов, — шипит он мне в ухо. — Завтра к этому времени все важные люди будут мертвы.
Опустошение пронзает меня. Я могу только надеяться, что он говорит это, чтобы напугать меня, потому что мысль о мире без Романа, а возможно, и Киры с Максимом, просто невыносима. Я должна найти способ предупредить их, но не знаю, как. Единственное, что можно сказать наверняка, — это то, что мне нужно оставаться живой и бдительной, чтобы не пропустить ни одной возможности.
Он снова прижимается ко мне, его руки скользят вверх и вниз по бокам моего тела, заставляя кожу покрываться мурашками. Я закрываю глаза и пытаюсь отгородиться от его прикосновений, как делала каждый раз, когда он прижимался ко мне. Я уже где-то далеко, когда меня возвращает к реальности внезапный звонок его телефона.
— Черт, — прохрипел он себе под нос.
Тяжело дыша, он отстраняется от меня и отвечает на звонок, его эрекция все еще крепко прижата к моей заднице. Что бы он ни услышал на другом конце линии, он встает и берет меня за волосы.
— Возьми себя в руки, — рявкает он. — Мы уходим. — Он засовывает пистолет, который дал мне Роман, в заднюю часть брюк. — И запомни: не будешь вести себя хорошо, и твоя сестра заплатит. Все просто. Понятно?
Я киваю.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной.
46
Роман
— По сравнению с этим местом наш офис выглядит как Букингемский дворец, — бормочу я, когда мы проезжаем мимо штаб-квартиры Братства Жукова — заброшенного магазина на окраине Петербурга.
Люди Виктора уже несколько часов наблюдают за зданием. Все их лучшие лейтенанты сейчас внутри, несмотря на ранний час.
Павел ухмыляется.
— Может, в этом и есть смысл.
С заднего сиденья Савин передает нам кевларовые жилеты и коммуникаторы. Быстрый взгляд в зеркало бокового обзора подтверждает, что наши люди находятся в фургоне позади нас, ожидая моего сигнала двигаться. Мы едем вооруженные до зубов и готовы вступить в бой, если не получим ответов. Так или иначе, сегодня вечером правда выйдет наружу.
Виктор ненадолго поднимает взгляд от своего компьютера.
— Вы можете войти в здание через боковую дверь. Судя по тепловым сигналам, периметр патрулирует всего несколько охранников. Большинство, похоже, находится в подвале.
— И оба брата там? — спрашиваю я, досылая патроны в магазин своего пистолета.
Виктор кивает.
— Сергей здесь уже несколько часов, а Николай приехал совсем недавно.
Я снова проверяю свой телефон.
Павел хмурится.
— Что случилось?
Я качаю головой и вставляю наушник на место.
— Я думал, что уже получу весточку от Феликса.
Павел поджимает губы.
— Дай ему еще немного времени. У него наверняка полно дел с Софией.
Я стряхиваю с себя тревожное чувство, терзающее мое нутро. Павел, вероятно, прав.
Я отправляю Лизе быстрое сообщение, чтобы она знала, что со мной все в порядке, но не ожидаю, что мне ответят. Сейчас самый рассвет, так что я уверен, что она спит.
— Парни, вы готовы к этому? — спрашиваю я своих людей. Ждать бессмысленно. Пора входить, пока Жуковы не пронюхали о нас.
Сделав последний жест, мы выходим в утреннюю темноту.
Здание затихает, когда мы проскальзываем через боковой вход, и каждый уходит на свою позицию с практической тишиной.
Я первым спускаюсь по лестнице, когда на моем пути встает охранник Жукова. Он ругается, глаза его расширяются, но он не успевает поднять пистолет, как Павел выходит из-за моей спины и всаживает ему две пули между глаз. Савин оттаскивает тело мертвеца с дороги, и мы продолжаем спуск.
Воздух становится все холоднее, в нем ощущается затхлый запах старого подвала и слабый привкус гнили. Похоже, когда-то здесь был какой-то подпольный социальный клуб. Мы обходим захламленные столы и стулья, осторожно продвигаясь вперед.
Я останавливаюсь на месте, когда мое внимание привлекает резкий, горячий обмен гневными голосами. Я подаю знак своим людям прижаться к стене и слушаю, как разгорается спор и голоса рикошетом отлетают от стен подвала.