— О, черт возьми, — бормочу я.
Павел только смотрит на меня с сухим весельем.
— Как я уже говорил, он действительно постоянно ходит с синими яйцами, и это делает его довольно злым. Так что, если я могу что-то посоветовать, — Павел делает паузу, его светлые волосы сверкают под флуоресцентными лампами, — не беспокойся о своем будущем, думай о настоящем.
С этими словами мой друг надевает на правую руку кастет и наносит мощный удар в солнечное сплетение Артема, от которого тот падает на землю и корчится.
Хорошо. Пусть он вытошнит свои кишки и переосмыслит свою позицию по поводу молчания.
— Мои яйца в порядке, — шепчу я Павлу. — Так что, может, займешься своим гребаным делом.
Хотелось бы, чтобы дело было только в синих яйцах — это достаточно легко устранить. Проблема не в том, чтобы перепихнуться, а в том, чтобы мой член принял одну и только одну особу.
Артем перестал отплевываться и смотрит между нами, раскачивая головой из стороны в сторону, словно не имеет ни малейшего представления о том, что происходит, но рад, что наше внимание отвлечено от него.
— Похоже, тебе нужна небольшая мотивация… — Когда я включаю дрель, чтобы начать, он действительно выходит из себя.
— Нет, блядь! — взрывается Артем. — Вы дикие ублюдки.
— Именно такие мы и есть. — Павел снова наносит ему удар.
Я делаю два шага назад, в нос ударяет отвратительный запах блевотины. Я предпочитаю металлический привкус крови.
— Говори. На кого ты работаешь?
Он сплевывает кровь на землю, но не поднимает головы, чтобы посмотреть на нас, когда он бормочет имя.
— Говори. — Я пинаю его.
— Братва Жукова. Я работаю на долбаных Жуковых.
Мы с Павлом обмениваемся взглядами. Не может быть, чтобы мы никогда не слышали о том, что на нашей территории действует братва. Мы здесь главные, и все братья подчиняются Максиму и Синдикату Белова.
— Кто они, мать их, такие? — Я заерзал на месте.
— Банда из Санкт-Петербурга. Два брата, Николай и Сергей. Они умные. Как уличные умники. И злобные. Последние несколько лет, пока Николай сидел в тюрьме, делами заправлял Сергей, но они расширяются, захватывают все новые территории.
— Почему они встречались с Анатолием Петровичем? — спрашиваю я, чувствуя, как в животе нарастает неприятное чувство.
— Сегодня вечером был только Сергей, без Николая, но я, блядь, не знаю никаких подробностей. Все, что я делаю, — это стою на страже снаружи и выполняю их поручения. — Он жестом показывает на своего мертвого коллегу на полу. — Дмитрий знал больше.
Ну и хрен с ним.
Я включаю дрель и с размаху набрасываюсь на подходящее место, чтобы начать свою грязную работу.
— Ты знаешь больше, чем думаешь. — Я улыбаюсь ему, позволяя принять меня во всей моей безумной красе. — Может, тебе просто нужно напоминание.
Пронзительные крики Артема эхом отражаются от стен. Он быстро заговорит — никто не хочет потерять свой член из-за дрели.
27
Лиза
— Елизавета, пожалуйста, сосредоточься, — говорит мама, в ее тоне слышится разочарование. Мы в офисе свадебного организатора, решаем множество деталей, которые меня не интересуют.
Я вздыхаю, а мой взгляд возвращается к телефону, чтобы следить за акциями, которые я купила вчера. Цена акций растет, так что пора продавать.
— Лимонный крем был моим любимым, — предлагаю я, отвлекаясь.
— Это лимонный творог, — поправляет она, как будто меня это волнует.
— Точно, творог. Вкус в любом случае потрясающий. Идеальный выбор для свадебного торта.
Да, идеальный для свадьбы, которой не будет. Когда-то я бы чувствовала себя виноватой за то, что моя мама так старается ради события, которое будет отменено в случае моего успеха. Но теперь уже нет. Мои родители никогда не ставили во главу угла мои потребности и то, что для меня лучше. Роман прав — пора предоставить им самим решать за себя.
Как долго я смогу продолжать жертвовать своим счастьем ради них? Если оставить все на их усмотрение, это будет продолжаться бесконечно. В этом-то и проблема. Они будут продолжать брать у меня, пока не останется ничего.
— Может, лучше обойтись ванилью, — беспокоится мама, нахмурив брови. — Обычно безопаснее придерживаться традиций.
Я с трудом подавляю смешок.
— Конечно, мама. Как тебе больше нравится.
Я приклеилась к своему телефону, спрятанному под столом, наблюдая за тем, как цена на акции неуклонно растет. Черт, скоро мне придется продавать.