– Ты скучаешь по Аколе?
– Да. Хотя там у меня практически никого не осталось. Сестра счастливо вышла замуж, а родители умерли от болезни, которая унесла жизни практически половины жителей Ирдистини. Я находился в Паалмидеше, когда это произошло.
Надя положила голову ему на плечо.
– Ну, я рада, что ты сейчас здесь.
– Меня бы больше устроило отсутствие трагедий в моей жизни.
Надя посмотрела вниз. Малахия продолжал сидеть у стены и сейчас, запрокинув голову, смотрел на звезды. А Париджахан направлялась к ним.
– С ним все в порядке? – спросила Надя у аколийки, когда та нырнула под вторую руку Рашида.
– Нет, – ответила Париджахан.
Надя вздохнула, а затем выбралась из-под руки Рашида и спустилась вниз. Малахия даже не пошевелился, когда она остановилась рядом с ним.
– Dozleyena, sterevyani bolen, – тихо сказала она.
– Czijow, towy dżimyka.
Его глаза оказались закрыты, а на губах виднелась легкая улыбка.
Она коснулась рукой его волос и тут же ощутила необъяснимый толчок силы, который на мгновение заглушил ноющую боль в ее ладони. Но затем Малахия протянул руку и переплел их пальцы.
«Странно».
Надя не отдернула руку. После их спора в трапезной она поняла, что устала притворяться, будто не желает видеть его рядом. Только вскоре ей придется предать его, и не станет ли все еще хуже, если она – хоть немного – подпустит Малахию ближе? Или только лучше? Терзался ли он этими мыслями, когда намеревался предать ее?
– Ох.
Надя высвободила пальцы, и ладонь тут же пронзила острая боль.
Малахия обеспокоенно нахмурился.
– С этим ничего не поделать, и не надо так на меня смотреть.
– Останься, – ласково попросил он.
Поразмыслив несколько мгновений, она все же опустилась на землю и прислонилась спиной к стене.
– Ты не сможешь это исправить.
– Все еще болит? – Он потянулся и, положив руку на тыльную сторону ее ладони, вновь переплел их пальцы.
Надя кивнула, прикусив нижнюю губу, а Малахия принялся закатывать ей рукав, невольно задевая кожу своими холодными когтями.
Перевернув ее руку, он с улыбкой провел большим пальцем по ее руке, а затем наклонил голову и поцеловал сгиб локтя. У Нади перехватило дыхание, а глаза закрылись, когда Малахия скользнул губами по ее предплечью. Он поцеловал ее запястье, отчего в груди Нади все перевернулось, после чего очень осторожно прижался губами к ее ладони.
Кровь забурлила в ее венах. Скользнув рукой по его щеке, она притянула Малахию к себе и, не раздумывая, поцеловала. С его губ сорвался изумленный вздох, а руки тут же обхватили ее талию и притянули ближе.
– Она твоя, – сказал он, когда они оторвались друг от друга.
Облачки пара от их дыхания смешивались в холодном воздухе. Его бледная кожа покраснела, а зрачки расширились. Сейчас он очень сильно походил на человека.
Малахия вновь поцеловал ее, слегка прикусив нижнюю губу, отчего у Нади вылетели все мысли. Но она все же сумела отстраниться и разогнать дымку удовольствия, туманящую разум. В лунном свете его губы казались припухшими, что не способствовало здравомыслию, но ей удалось сосредоточиться на его последних словах.
– О чем ты?
– Сгусток магии в твоей руке. Это твоя сила.
Надя растерянно покачала головой и подняла руку.
– Тогда почему она ощущается так?
«Почему так больно?»
Его брови нахмурились, а татуировка на лбу сморщилась.
– Я не уверен, но, может, это происходит потому, что ты отвергаешь ее? – в его тихом голосе звучала надежда.
Пелагея говорила, что Надя черпает силу из другого источника, но так и не смогла объяснить, что это значит. Надя сказала Малахии об этом, и он нахмурился. А затем, прижав ее к своему теплому боку, принялся рассматривать ее руку. Их дыхание облачком пара вилось в холодном воздухе. Кожа на его тонких руках покраснела, и Надя с тоской вспомнила о своих варежках.
– Что изменилось? – спросил он, нарушая воцарившуюся между ними тишину.
– Ничего, – ответила Надя, то накручивая, то раскручивая прядь его волос на пальце.
«Марженя требует, чтобы я остановила транавийцев. И у меня не осталось сил сопротивляться тебе, ведь вскоре я потеряю тебя, – подумала она. – И это произойдет, потому что я так ничего и не рассказала о лесе, попав в который, ты не выживешь».
Малахия пристально посмотрел на нее.
– Я не… Я не знаю, Малахия. Не знаю, как сопротивляться этому.
И она не обманывала. По крайней мере, этой частью правды она могла с ним поделиться.
Он задумчиво хмыкнул, но, казалось, размышлял совсем о другом.
– Это ощущается как твоя сила, но в ней таится что-то еще. Что-то темное. Будто ее породила не только ты.