– Понятно.
Она чуть сильнее надавила лезвием на его шею. Вокруг ранки зазмеились черные вены, а по бледной коже потекла струйка крови.
– Ты ясно дал понять, о чем заботишься, Малахия. – Она вложила в его имя всю сжигающую ее ярость. – Транавия. Стервятники. Но только не обо мне. Думаю, этого и следовало ожидать.
Он прижал голову к стене и закрыл глаза. Кожа на его подбородке начала темнеть, а затем и вовсе сменилась вызывающей отвращение гнилью. Надя с легкостью могла прикончить его. И вряд ли бы он стал останавливать ее, как сделал это в лесу, казалось, целую вечность назад.
– Зачем ты их предупредил? – спросила она.
Слезы жгли ей глаза, но Надя отказывалась плакать.
В ответ была лишь тишина.
– Тебе плевать, – решительно выпалила она. – Не знаю, почему я решила вернуть тебя. Теперь мне ясно, что ты этого не заслуживал. Да и не хотел этого.
Она почувствовала, как задрожало его тело, заметила, как нахмурились его брови, но Малахия продолжал молчать. Ей хотелось обхватить его подбородок и притянуть ближе, чтобы он увидел, сколько боли причинил ей. Хотелось причинить ему такую же боль в ответ.
На мгновение все расплылось перед глазами, а затем она услышала его судорожный всхлип и увидела, как затряслась его челюсть.
– Ты сказал, что не хочешь причинять мне боль, – медленно произнесла она, стараясь не показывать эмоции в голосе. – Но именно это ты и делаешь. Снова и снова. Так как мне понять, что твои страдания – это не притворство, чтобы удержать меня рядом и причинить еще больше боли?
Его ноги подогнулись, и Малахия повалился на пол. Но Надя не стала отступать в сторону или отводить кинжал от его шеи.
Он стоял перед ней на коленях, словно в мольбе, пока всхлипы сотрясали его грудь. Лучи солнца, проникавшие сквозь окно, выделяли его меняющиеся чудовищные черты лица, в то же время казавшиеся прекрасными.
Этот парень не мучился выбором. Он принял решение погрузиться во тьму, и никому не под силу вытащить его оттуда. Так что Наде не удастся спасти его, и если она не остановится, то это приведет лишь к большему несчастью.
– Не ожидала, что передо мной на коленях будет стоять бог, – прошептала она бесстрастным голосом, который прозвучал странно даже для ее ушей. – Но говорила, что когда-нибудь ты окажешься в этом положении.
На его щеке заблестела слеза, а тело продолжало дрожать. Надя отдернула руки, поражаясь собственной жестокости. Малахия не был богом, хотя и жаждал им стать. Он был лишь чудовищем, порождением ужасов и кошмаров. И в то же время обычным парнем.
Опустив голову, Малахия прижал руку к подбородку. Дрожь пробежала по его худым плечам.
– Я… – Надя отступила на шаг назад.
В тот же момент он резко вскинул руку и сжал в кулаке край ее юбки. Страх тут же охватил ее тело. Продолжая прикрывать подбородок рукой, Малахия медленно поднялся на ноги. На его лице явно читались страдания, когда он притянул Надю ближе к себе, пока ее ступни не оказались между его.
Но он не собирался нападать, а лишь прижался лбом к ее лбу, и спустя мгновение по броне, выстроенной Надей, расползлась трещина. Из ее глаз полились так тщательно сдерживаемые слезы.
– Говорила, – прохрипел он. – Ты прекрасно умеешь скрываться за маской жестокости, towy dżimyka.
Надя отступила на шаг назад и посмотрела на него снизу вверх. Его следовало винить в смерти Кости не меньше, чем ее. И это лишь увеличивало между ними пропасть, полную боли. Стало еще одним напоминанием, что ей нельзя поддаваться требованиям своего сердца.
Но с каждым днем это становилось делать все труднее и труднее.
Надя взяла его за руку. Сейчас она оказалась не теплой, а холодной.
– Пойдем со мной, – немного испуганно попросила она, переплетя их пальцы вместе. – Я хочу поговорить с тобой.
В часовне, слава богам, никого не оказалось. Надя потянула Малахию вслед за собой, не обращая внимания на его явное нежелание идти сюда.
Опустившись на первую скамью, она подтянула ноги и повернулась боком, чтобы видеть его лицо. Малахия молча рассматривал огромный позолоченный иконостас, возвышающийся перед ними и сияющий в свете уходящего солнца, которое проникало сквозь окна. Его распущенные волосы лежали спутанными прядями на плечах. И он явно не позаботился скрыть заклинанием свои изменяющиеся черты.
На его щеке открылось несколько глаз. Они выглядели болезненно-белыми, и из них сочилась кровь. Малахия тут же потянулся, чтобы прикрыть лицо ладонью.
– Мне все врут…
– Ксаверий Опалки, – в тот же момент выпалил он. А затем посмотрел на Надю, но быстро опустил свои светлые глаза. – Так зовут Стервятника. Надя, мне очень жаль.