Ее отец умирал.
«Возвращайтесь домой».
Ей бы следовало ощутить грусть, но Париджахан больше заботило, как это скажется на ней вдали от дома. Неожиданно рядом опустился Малахия, напугав ее.
– Надя уснула? – спросила Париджахан.
Он кивнул.
– Ты уже сказал Рашиду?
– Я не могу этого сделать.
Малахия поднял бровь.
– Янзин Задар десятилетиями выжидал удобного момента, когда Паалмидеш проявит слабость, чтобы свергнуть его Траваш. Так что я не могу доверить ему эту информацию.
– Ох. – Малахия подпер подбородок руками. – Приятно осознавать, что политика другой страны так же запутанна, как и в Транавии.
– Трудно представить, что может существовать страна с внутренней политикой хуже, чем в Транавии.
– Может, тебе напомнить, как проходило объединение пяти королевств?
Париджахан промолчала.
– Я всегда знал, что это плохая идея. Два короля хотя бы могут попытаться договориться.
– Твой потрясающий политический совет опоздал на несколько веков.
– Да, жаль, что пять Правителей Траваша не посоветовались со мной.
Париджахан закатила глаза.
– Тебе ли осуждать политику другой страны?
– Что за упреки?
– Еще скажи, что они безосновательные!
– Я просто умею проявлять терпение. И это всего лишь игра. – Он помолчал, а затем добавил: – А я отличный игрок.
Он явно принижал свои способности.
– Матерь благословенная. Тогда и справляйся сам.
– Ни в коем случае. К тому же у меня сложилось впечатление, что вас с Рашидом не особо заботят распри в вашей родной стране, – заметил Малахия.
– Ну, я не знаю. Да, Янзин Задар вполне может злиться на Паалмидеш, потому что мы не особо лояльны к ним. Но Рашид… он сказал, что его это не особо беспокоит.
– Ну, раз он так сказал…
– Не смей, Малахия Чехович. Ты несносный мальчишка.
Он тихо рассмеялся.
– Рашид скажет мне вернуться, – продолжила она. – И посоветует поступить правильно. Потому что сам ужасно благороден.
Малахия подтянул одно колено к груди и обхватил его руками.
– Но я не могу этого сделать, Малахия. Мне казалось, они отрекутся от меня, после моего отъезда. И была готова к этому, а не к тому, что меня позовут обратно.
Малахия опустил подбородок на колено и задумался. Время от времени черты его лица слегка менялись, словно он находился в иной сфере существования, чем все остальные. Но Париджахан с самого начала знала, кто Малахия такой, потому что ему с трудом удавалось скрывать сущность Стервятника, пока они находились посреди Калязина. Но это никогда не беспокоило ее. Честно говоря, именно этот милый и заботливый транавийский парень всегда заставлял ее действовать более осторожно.
И именно он всегда выслушивал ее жалобы и давал потрясающе хорошие советы.
Малахия покосился на Рашида, но Париджахан отмахнулась.
– Он крепко спит.
– Тебе придется рассказать ему. На самом деле тебе придется рассказать им обоим.
Вот только этого ей совсем не хотелось.
– А что будет, если ты останешься в Калязине?
– Не знаю, – ответила Париджахан. – Я наследница Траваша. Но раз меня нет, то верховный Траваш выдвинет две кандидатуры на трон. После этого совет, состоящий из знати всех аколанских домов, решит, кто станет следующим правителем. А Янзин Задар, скорее всего, попытается свергнуть дом Сирооси. Мы и так уже очень давно правим Аколой. Но… будет совершенно непорядочно с моей стороны бросить страну и отдать правление в руки другого дома.
– Но тебя не заботит порядочность, – осторожно произнес Малахия.
Она покосилась на него.
– Как хорошо ты меня знаешь.
Он улыбнулся.
– Тебе нужно быть осторожнее, – сказала Париджахан. – У меня плохое предчувствие из-за нашего путешествия.
– Уверен, мое участие в этом путешествии и вызвало это плохое предчувствие, – заметил он.
И да и нет. Да, в Транавии он предал их, но она бы злилась не так сильно, если бы он заранее рассказал о своих планах. Грандиозная задумка обрести силы и свергнуть богов казалась хорошей. Но Париджахан ненавидела, когда ей лгали. И отчасти поэтому она была таким ужасным праситом.
– Вы с Надей – опасное сочетание, – сказала она.
На его лице появилась легкая улыбка, но в ней не чувствовалось привычной горечи. Безумное чудовище, которое поселилось под его кожей, спало́.
«Матерь благословенная, да он влюбился в Надю», – поняла Париджахан. Она достаточно хорошо знала этого парня, чтобы понимать, что это приведет к очередной катастрофе.
– В ту ночь в соборе клубилось столько магии, что даже мне трудно понять, что мы натворили.
Париджахан фыркнула, а на лице Малахии появилась печальная улыбка.