Гул в голове Серефина только усиливался. А значит, надо поскорее добраться до Тзанеливки, прежде чем он лишится последних крупиц разума.
Ведь если это произойдет, что от него останется? Ему требовалось больше информации, а еще хотелось узнать, что запланировала Надя. Но Малахия старался держать Надю подальше от него, а если и отлучался куда-то, то его место занимала царевна, что Серефину совсем не помогало.
Поэтому он старался не отходить от Остии и Кацпера. И хотя Остия напропалую флиртовала с Катей, Кацпер старался убедить его, что они выберутся из этой переделки в целости и сохранности.
Но он заметил, что между ним и Кацпером ощущалась некоторая неловкость. Что-то нависало над ними, не давало сблизиться. Серефин не пытался сделать первый шаг, опасаясь, что, возможно, умрет. Поэтому и не позволял вспыхнувшей между ними искре разгореться до пламени костра, хотя ему очень хотелось отдаться своим чувствам. Но он не понимал, что удерживало Кацпера. Вполне возможно, что парнем двигали те же чувства.
Калязинские леса оказались темными, а подлесок – густым и труднопроходимым. Они потеряли тропу вскоре после того, как вступили в лес Дозвлатеня. А им предстояло пройти в самую глубь. К тому же за ними постоянно следили. Серефин чувствовал это, и Малахия, судя по всему, тоже. Он постоянно резал себе руки, чтобы сплести различные защитные заклинания. И Серефина удивляло, как он умудрялся оставаться в сознании при такой большой потере крови.
Надя тоже вела себя не так, как в Гражике, но Серефину все никак не удавалось понять, что же в ней изменилось. Может, она тоже чувствовала эту напряженность? Эту неизбежность, нависшую над ними тяжким грузом? Будто не имело значения, куда они отправятся или что будут делать, потому что от них ничего не зависело и все это закончится лишь катастрофой. Она постоянно препиралась с Малахией по каким-то пустякам. И Серефина не покидало чувство, что они сразу же узнают, если эта парочка решит поссориться из-за чего-то важного.
Лишь через несколько дней совместного путешествия Серефину удалось остаться наедине с Надей. Малахия отправился на поиски воды, пригодной для питья. Никому не хотелось рисковать и разводить огонь в лесу, чтобы вскипятить воду, но в большинство из ночей это оказывалось равносильно решению выжить или медленно умереть.
Серефин опустился на землю рядом с Надей. Прикусив нижнюю губу от усердия, она старательно нанизывала деревянные бусины на шнур, но время от времени снимала их все и начинала заново.
– Он лжет, ты же знаешь, – сказал Серефин.
– Знаю, – ответила Надя, не поднимая глаз.
Серефин покосился на нее, а она покосилась на него в ответ, прежде чем вернуться к своему занятию.
Как объяснить вещи, которые он мог видеть? Вещи, которые не укладывались в голове. Вещи, в реальности которых сомневался даже он. Как объяснить, что он даже не сомневался, что каждое слово, слетающее с уст Малахии, пропитывала ложь? И в особенности те, что звучали искренне. Как объяснить то, в чем он просто уверен? Малахия прекрасно помнил все до последней проклятой мелочи после событий в соборе. Он прекрасно понимал, что натворил, и просто не хотел признаваться в этом Наде. Зачем лишний раз напоминать о том, что их отношения балансируют на тоненьких нитях.
– Он все помнит, – просто сказал Серефин.
Надя напряглась, а ее пальцы замерли на четках. Она медленно стянула бусины со шнура и, переставив две из них местами, вновь принялась нанизывать их на шнурок, завязывая между ними по три узла. Несколько минут она работала молча.
– Ты этого не знаешь, – наконец тихо произнесла она.
– Нет, Надя, знаю.
В ее темных глазах сверкнул лед. Почему ей хочется так доверять Малахии? Даже после того, как он с ней поступил?
– Может, он и лжет, – сказала она. – Но какое это имеет значение? Конечно, вполне резонно считать, что все его слова – ложь.
– Так зачем ты тогда держишь его при себе?
– Мне нужно, чтобы он помог мне добраться до Болагвои. Ни одному из нас не под силу дойти туда без него.
– Ты в этом уверена?
– Серефин, мы оба опираемся лишь на мифы и надежду. И раз в сказаниях говорится, что смертные не могут пройти через лес, я склонна этому верить. Нам нужен кто-то, кто обладает огромными силами. И это, к сожалению, он.
– Возможно, у меня это тоже получится, – пробормотал Серефин и прикоснулся к уголку глаза.
Она приподняла бровь.
– Ты готов рискнуть?
«Рискнуть?»
Занятно, что это место на калязинском и транавийском не только называлось по-разному, но и сами слова имели разные значения. Занятно, что им понадобилось чудовище, чтобы добраться туда.