– Боги все еще здесь. И я могу с ними разговаривать.
Малахия скривился, а Надя закатила глаза. Ну да, она слегка лукавила, но даже если они не хотели общаться с ней, все равно следили за происходящим в мире.
– Так что произошло на поляне? Что ты делала?
Она развеяла монстра на куски, используя свои силы.
– Не знаю, – ответила она.
– Это уже второе проявление невероятного количества магии. Интересно, всегда ли ты обладала такой силой, но не пользовалась ей, потому что сдерживала себя?
– И на то существовали веские причины!
Она погубила так много людей в момент божественного… ну… наслаждения? Надя старалась не вспоминать, насколько приятно оказалось использовать такое количество силы, даже если ей не удавалось удержать ее под контролем.
– Я не знаю, кто я такая. Я думала…
Она и сама не знала, что думать. Если бы она всегда обладала подобной силой, то уже давно закончила бы войну. Хотя это не совсем так. Не имело значения, на чьей стороне больше силы. Ведь если бы оказалось важно лишь это, то Транавия бы давно стерла Калязин с лица земли.
Малахия молчал. Его длинные пальцы медленно скользили по ее волосам. Нащупав булавки, которые удерживали косу вокруг головы, он аккуратно вытащил их и расплел локоны. Волосы светлыми волнами рассыпались по плечам, и он пропустил прядь волос сквозь пальцы.
– Надежда Лаптева, – задумчиво произнес Малахия.
Она вздрогнула, услышав в его голосе что-то, чему не могла подобрать определения. Надя собиралась предать его. И не имело значения, чего хотело ее сердце… Хотя крошечная часть ее желала, чтобы Малахия страдал за то, как поступил с ней.
– Я уже как-то говорил тебе, что ты можешь улучшить этот мир или разорвать его на куски, – тихо сказал он. – И все еще верю в это.
– Многое должно было измениться, – сказала Надя. – Но ты…
– Я сделал то, что считал необходимым, – ответил он. – Но это мало что изменило.
Она приподняла бровь. Очередная ложь.
– Да на твоем теле постоянно открываются дополнительные глаза, Малахия, и ты заявляешь, что не изменился?
На его лице появилась печальная улыбка.
– Честно говоря, эта поляна ужаснула меня. Если двадцать калязинских богов могут общаться с тобой, то и остальные тоже.
– Думаешь, они попытаются воспользоваться мной?
«Неужели поэтому в церкви лгали мне?»
Малахия кивнул.
– На самом деле боги не могут заставить смертного выполнять их волю.
– Не могут или не хотят из-за каких-нибудь этических правил? – Надя нахмурилась.
Он приподнял ее подбородок.
– На что остальные могут тебя подтолкнуть? Теперь, когда узнали, на что ты способна?
– Да я даже не могу дозваться до двадцати богов пантеона, что раньше говорили со мной. Так что вряд ли привлеку внимание тех, кто старше и кто считался богами изначально.
Но он не выглядел убежденно. По правде говоря, она же привлекла внимание одного из старших и тех, кого считали изначальным. Но именно она стала инициатором их знакомства. Случилось бы это вообще, не окажись Надя в таком отчаянном положении?
– Надя, ты как маяк привлекаешь своей силой. Меня тянуло к тебе через всю Транавию, даже когда я…
– Когда ты? – подтолкнула она.
– Когда я… – повторил он.
– Выжил из ума? Спятил? Стал бессвязным бездушным чудовищем?
– Все верно. Именно таким я и был.
– И таким остаешься.
– Ну спасибо.
– Но ведь именно поэтому ты мог со мной общаться. Переплетение божественности.
– Я все еще не могу понять, случилось ли это потому, что ты украла у меня магию и связала со своей, или потому, что меня тянуло к тебе из-за того, кто ты на самом деле. Так что я не стал бы утверждать, что ты не сможешь привлечь внимание более древних и гораздо более опасных богов.
Озноб, вызванный страхом, прокатился по ее телу. Она согнула ноги в коленях и обхватила их руками. Она не задумывалась, что и он чего-то боится, но его опасения вполне обоснованны.
– И… – Он помолчал и покачал головой. – Твоя сила пугает.
– В монастыре…
– В монастыре я хотел посмотреть, не привлекла ли ты внимание какого-то падшего бога, но дело не в этом. Ты не черпаешь силы извне, как утверждала Пелагея. То, чем ты владеешь, ощущается как… – Он замолчал, подыскивая нужные слова. – Нечто древнее.
Надя уставилась на него.
– И я не знаю, что ты собираешься сделать, когда мы пересечем стену, – закончил он.
– Нет. Но при этом ты сам вкусишь силы, которой так жаждешь, – возразила она, зная, что сказала это лишь потому, что Малахия напугал ее.
– Я здесь не поэтому, и ты это знаешь, – огрызнулся он, и что-то опасное, порожденное хаосом, отразилось в его голосе.