– Игра на эмоциях не сработает, ты же понимаешь это?
Он вздохнул и откинул голову назад.
– Надежда Лаптева. – В его голосе смешались нотки порожденного хаосом чудовища и меланхоличного парня.
– И как много в этом скрытых мотивов?
Едва заметным глазу движением он потянулся к ней и обхватил лицо ладонями. Его прикосновение оказалось нежным, но этот порыв напомнил, как легко он мог убить ее. Как легко мог вонзить железные когти в ее череп.
– Ты глупая, раздражающая и смышленая девчонка, – пробормотал он. – Я хочу помочь тебе.
– Ох, и оскорбления прекрасно доносят твою точку зрения. Продолжай, у тебя прекрасно получается.
Малахия разочарованно застонал и прижался лбом к ее лбу.
– Тебе не обойтись без моей помощи, – наконец сказал он. – И я хочу помочь. Этого недостаточно, но я стараюсь.
– Этого и правда недостаточно, – тихо отозвалась она. – Я знаю, что ты лжешь мне.
– Я? – переспросил он.
– Я тоже была на той поляне, Малахия, – напомнила она. – И знаю, что видела. Твоя маска не выдержала, как только ты столкнулся с другими существами, обладающими силой.
– И что же, по-твоему, ты видела?
– Не знаю, – ответила Надя, обхватывая руками его лицо и рассматривая острые скулы и длинные ресницы.
Его изменяющиеся черты уже не пугали, как бы ужасно это ни выглядело. Но ее примитивный мозг не смог воспринять то, как он выглядел на поляне. Это полностью стерлось из ее памяти.
Что сотворила с ним обретенная сила? Ну, если не считать того, что превратила в монстра, порожденного из хаоса. Неужели он все еще оставался смертным?
И если то, что он сказал о ее магии, правда… то кто она такая?
– Тебя можно убить?
– Ты хочешь попробовать? Давненько ты не приставляла кинжал к моему горлу.
Она скользнула одной рукой вниз, пока не обхватила его горло. А затем надавила большим пальцем на его трахею. Малахия поежился.
– Если перерезать тебе горло, это убьет тебя?
– Все зависит от того, как ты это сделаешь, – сипло ответил он.
Надя ослабила давление, но еще на несколько секунд задержала руку на его горле, прежде чем зарыться пальцами в его волосы на затылке.
– Так о чем ты пытаешься меня спросить? – поинтересовался он.
– Ты бессмертен?
Он моргнул.
– Кровь и кости, надеюсь, что нет. Я так не думаю.
– Но ты сам говорил, что существуют древние Стервятники.
– Да, существуют. Но я Черный Стервятник. И когда-нибудь кто-то убьет меня, чтобы завладеть троном.
Он говорил об этом совершенно спокойно. Не то чтобы это не вызывало у него беспокойство, просто Малахия воспринимал это как нечто неизбежное. И от этого у нее вновь защемило сердце.
– Но такая огромная сила должна как-то на тебя повлиять.
Он посмотрел на нее с такой иронией. Его тело постоянно изменялось под давлением тьмы. Неужели этого недостаточно? Надя понимала, что это причиняло ему боль, и ожидала почувствовать торжество, ведь разве не этого он заслужил за то, как обошелся с ней? Но она все еще продолжала воспринимать Малахию как парня, который испытывал боль.
Притянув его голову ближе, она прижалась лбом к его лбу.
– Я не жалею о том, что сделал, – сказал он. – Но сожалею, что пришлось так много лгать. Я не ожидал, что ты окажешься настоящим сокровищем, и не ожидал, что начну заботиться о тебе.
– Ты слишком о многом заботишься. И к сожалению, это часть твоего обаяния.
И именно это погубит ее. Этот прекрасный парень, его чудовищная сила, его ложь и осознание, что ничего не имеет значения. Так что им просто суждено предавать друг друга.
Она не знала, как сдержать сумятицу, в которую превратились ее чувства. Желание, отвращение, ненависть и боль. И, боги, непреодолимое чувство вины. Надя уже столько всего лишилась: семьи, веры, Кости. Поэтому все еще пыталась удержать этого парня, который стал эпицентром ее боли, несмотря на то что она собиралась убить его.
Малахия нежно поцеловал ее в лоб, а затем поднялся на ноги и, зевнув, отправился выяснять, кто караулит первым.
Надя уставилась на черную стену.
«Ты знала о Велесе и Серефине?»
«Конечно, знала».
«Мне необходимо остановить и его? Что, если он не сможет вырваться из лап Велеса? Если он сделает то, чего Велес от него требует?»
Марженя явно не собиралась откровенничать. И Надю бесило, что как только у нее возникал какой-то важный вопрос, то на него либо вообще не отвечали, либо отвечали так неопределенно, что она ничего не понимала.
«Если ты сделаешь так, как я приказала, то тебе не придется беспокоиться об этом мальчишке».
Надя нахмурилась, но не смогла ничего ответить, так как Малахия вернулся обратно. На его лице появилась сонная ухмылка, когда он развалился рядом с ней на земле.