Катя этого не замечала. А значит, стоит присматривать еще и за ними.
– Что ты делаешь? – спросил он.
Внезапно воздух пронзил вой. Кацпер тут же потянулся за книгой заклинаний. Катя же протянула руку и остановила транавийского парня.
– Подожди, – прошептала она.
Вой напоминал лихорадочные, панические, наполненные ужасом крики, которые пробирали до самых костей. Она ненавидела это место и уже жалела, что вообще отправилась сюда.
– Деравих, – пробормотала она.
– Что?
– Чудовище, рождаемое из мертвых. Из тех, кто погиб неестественной смертью. Не шуми. Если он нас не заметит, то просто уйдет.
Она тоже находилась на поляне, когда появился Личнийвода. И видела, в какое ужасающее чудовище превратился Черный Стервятник, а еще, какой силой обладала клиричка. Но за это Катя оказалась помечена темным роком, как и они. Конечно, уже поздно волноваться об этом, но она пожалела, что проявила такое любопытство.
Вопли стихли, и Катя вздохнула.
– Нам здесь не рады, – заметил Кацпер.
– Ни капельки.
Она достала из сумки маленький пузырек. Ей не потребуется много магии, главное – войти в транс и связаться со святыми. И потом надеяться, что все сработает.
– Не мог бы ты понаблюдать за мной несколько минут? – спросила она у Кацпера и, не дожидаясь ответа, выпила кислую жидкость и скользнула в палатку.
Через мгновение она, тяжело дыша, уже выскользнула наружу с костяным ворьеном в руках. Катя не могла избавиться от ощущения, что Стервятник все знал, хотя ей удалось украсть кинжал. И хотя ей показалось, что он крепко спал, но каждый раз при использовании магии все слегка расплывалось перед глазами. Мир тускнел, а цвета менялись. Так что в таком состоянии она не всегда полностью осознавала, что делала.
Но зато ей удалось заполучить то, в чем она нуждалась. И оставалось лишь надеяться, что, проснувшись, клиричка окажется слишком рассеянной, чтобы заметить пропажу ворьена.
36
Надежда
Лаптева
«Златана так задорно танцует на болоте, что странники слышат ее веселье. А она выжидает момент, чтобы, согласно сделке, притащить их к ведьме Дзивожоне, которая хорошо ее за это накормит».
Надя проснулась от крика.
Пока она пыталась понять, что ее разбудило, Малахия выскочил из палатки. Прогоняя остатки сна и все еще чувствуя тепло его тела на своей коже, она поплелась за ним. И обжигающий холод тут же привел ее в чувства.
Как только Надя вышла из палатки, то сразу ощутила это.
Они уже привлекли внимание падших богов. А ведь поначалу она приняла слова Велеса о том, что он не бог, за чистую монету. Но Серефин явно попал в его руки, и Надя это чувствовала. Но вдобавок ощущала что-то еще. Что-то темное, сильное, трудное для понимания и распознавания… Ее новообретенная сила помогла ощутить нить божественности. Но немного иную. А значит, к нему прикоснулся еще один бог.
Малахия протянул руку, не давая Наде дальше ступить и шагу. Она зажала рот рукой.
– Мы столкнулись с силами, находящимися далеко за пределами нашего понимания, – пробормотал он. – Это Велес?
Она так не считала, но решила пока не волновать остальных.
– Думаю, да.
Тело Серефина сотрясалось от судорог, а из глаз текла кровь. Надя схватилась за свои четки и сжала бусину Маржени.
«Я должна помочь ему», – взмолилась она.
«Ему уже ничем не помочь, дитя», – ответила Марженя.
Но Надю не устраивал такой ответ. Она опустилась на землю рядом с Кацпером, который пытался удержать руки Серефина и не позволить вырвать самому себе глаза.
– Надо сделать какую-то повязку, – сказала она.
Малахия на мгновение замер, но затем отправился за своим мундиром и вернулся с тряпкой, которой обычно стирал кровь с рук. К счастью, сейчас она оказалась чистой.
Надя придвинулась ближе, стараясь не задевать Серефина. Его кровоточащие глаза очень напомнили ей происшествие на корабле. Подойдя сзади, она обхватила его затылок, предотвращая удар о землю.
– Все хорошо, дурилка, – пробормотала она, туго завязывая ему глаза. – С тобой все будет хорошо. Ты можешь сопротивляться, но, если сдашься, в этом не будет ничего постыдного, – прошептала она у самого его уха, после чего откинула волосы со лба. – Давай я посмотрю, с чем ты столкнулся.
Накрыв ладонью его лоб, Надя закрыла глаза.
И перед ней тут же возникла ужасающая картина. Что-то старое и омерзительное вцепилось в душу Серефина и крепко удерживало ее. А Надя словно застыла у крыльца огромного каменного храма. Большая рука появилась из дверей и ухватилась за косяк. За ней последовала еще одна, и еще, пока десятки рук не заполнили проем, пытаясь вырваться на свободу.