– Ты облажалась.
Надя замерла. На ступеньках сидело какое-то существо. И хотя его фигура походила на человеческую, Надя не сомневалась, что если оно выпрямится, то окажется невероятно высоким.
Длинные волосы больше напоминали ночное небо, в котором мерцали звезды, а голос звучал невероятно печально. Надю охватило нестерпимое желание сдаться прямо сейчас.
И, не желая поддаваться ему, она сжала руку в кулак. Существо посмотрело на нее сквозь волосы. Его глаза напоминали бездонные колодца.
– Они хотели, чтобы ты стала идеальной. Но не вышло. – Существо пожало плечами. – И теперь у тебя внутри одна магия сражается с другой. Наверное, это больно.
Надя покачала головой.
– Не все так плохо.
– Но они тебя не отпустят. – Существо склонило голову набок. – И это странно. – Оно закрыло глаза и слегка улыбнулось. – Вот что бывает, когда твоя магия берет начало там же, где и моя. Они заперли меня и таких, как я. Но ты это знаешь. Они не любят, когда магия выходит за рамки их строгих правил.
Мимо них пролетел кусок льда, и Надя поняла, что времени почти не осталось. Она двинулась вперед, собираясь обойти существо. Но оно вытянуло руку, чтобы остановить ее.
– Меня зовут Любица, – представилось оно. – И в будущем мы будем часто видеться. Кому-то придется ответить на наши вопросы. Согласна? Покрепче держись за свою смертность, маленькая клиричка, – да, ты все еще клиричка, но, возможно, связанная с другим богом, – потому что это единственное, что ты не захочешь терять.
И существо растворилось в дыму. Надя нахмурилась и прижала руку к груди, чувствуя, как внутри разрастается нетерпение. Ей следовало двигаться вперед. Мир сотрясался под ее ногами, да и сама материя мира менялась.
Поднявшись на последнюю ступеньку, Надя поняла, что подъем еще не закончен, и остаток пути предстояло пройти по снегу. Земля все так же дрожала, а небо стало зловеще зеленого цвета.
Но в сугробах виднелись кровавые следы босых ног.
Надя неохотно последовала в ту же сторону, надеясь, что не опоздает. Она знала, ведь так? Чувствовала шепот в воздухе. Кровь, пропитавшая ее одежду, высохла, сделав ткань жесткой и неприятной. И с каждым новым шагом отрывался очередной кусочек ее кожи.
Надя пробиралась сквозь метель, разыгравшуюся на вершине. Она попала в самое сердце бури, в самый центр сражения, но все еще ничего не видела, потому что в ней оставалось достаточно от смертной.
Надя прижала пальцы к шраму, чувствуя, как снег облепляет ресницы. В ладони все еще чувствовался источник силы. Жуткой, темной, безумной. Божественной. Она до сих пор не понимала, откуда она взялась, но сейчас находилась в таком отчаянии, что собиралась воспользоваться ею. И Надю тут же захлестнул водоворот силы с нотками яда и меди – меди и пепла, – который пронесся по ее телу, воспламеняя кровь. А когда она вытянула руку, то метель затихла.
И на снегу вновь показались кровавые следы. Уже не так далеко идти. Зато не так далеко падать.
Возможно, не имело значения, откуда взялась сила и что она могла дать. Наде так долго лгали, что, возможно, ей следовало надеяться лишь на саму себя и эту силу. Возможно, это все, что ей было нужно. Больше не придется верить красивым транавийским парням с измученной улыбкой. Не придется слушать богиню, которая мало чем отвечала на ее пылкую преданность.
Снежинки медленно кружились в воздухе, заметая следы. Но на снегу еще оставалось много крови, которая привела к месту, с которого тут же захотелось убежать.
Надю поразило, во что превратился Малахия. Казалось, слово «хаос» как никогда подходит для переменчивого, беспокойного парня. Теперь его черты менялись в десятки раз быстрее. Он стал постоянно изменяющимся кошмаром… совершенно непохожим на тех чудовищ, которые приняли лишь одну ужасную форму.
Он не бросил вызов всему пантеону богов. Да и они не считали его достаточной угрозой. Скорее уж, помехой. Смертным, который зашел слишком далеко и с которым приходится разбираться. Но Надя узнала, с кем он сражался.
Смерть, чары и зима.
«Дитя смерти, ты оказалась там, где должна быть».
Надя забралась так далеко. И казалось, они находились совсем близко, но с каждым шагом, что она делала, их фигуры лишь отдалялись. Ей не удастся его остановить, не получится призвать к голосу разума.
Да и в глубине души она знала, что они давно пересекли все границы разумного. И сейчас имела значение лишь чистая, грубая сила. Надя не понимала, почему не могла добраться до них. Почему не удавалось коснуться разорванной туники Малахии.