Надя ничего не ответила. Она сжала пальцы на покрытой шрамом руке и прижала кулак к груди.
– И знаю, что тебе не хочется двигаться до самой смерти. Мне не хочется торопить твое горе.
– Вот и не надо, – перебила Надя, наконец повернувшись к подруге и усаживаясь на кровати.
Темные волосы Париджахан разметались на подушке, а в глазах виднелась усталость.
Париджахан открыла рот, чтобы что-то сказать, но Надя вскинула руку.
– Давай не будем говорить о том, что произошло. Не будем обсуждать, насколько все стало хуже. Я этого не вынесу. Скажи лучше, где мы находимся?
– В деревушке у самого леса Дозвлатеня, на западе. Оказывается, Тачилвник не такая уж и большая часть леса, если не пытается удержать тебя в своих сетях навсегда. Надя, я тоже чувствую это. Какой-то… надлом.
Но Надя покачала головой.
– А где Серефин?
– Никто не знает. Мы нашли Катю, Остию и Рашида… Он в порядке, но сломал запястье. Мы так и не смогли отыскать Кацпера и Серефина.
У Нади не возникло даже тени беспокойства за транавийцев. Серефин убил Малахию. Может, он погиб, когда рушилась гора. Тогда одной проблемой станет меньше.
– Хорошо.
– Надя…
Но она спрятала лицо в ладонях. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой.
– Здесь есть священнослужитель, который хочет поговорить с тобой, – осторожно начала Париджахан.
– Нет.
Аколийка молча кивнула.
– Он умер, ненавидя меня, – с трудом выдавила Надя.
«Он сказал, что любит тебя», – поправила она саму себя. Но в тот момент он уже осознавал, что умирает. Ее предательство ничто не могло обелить. Надя уставилась на картину с цветами, висящую на стене, но почти не видела ее.
– Я совершила ужасный поступок, Пардж, и…
Но аколийка перебила на нее:
– Не надо, Надя. Не кори себя.
Надя подтянула колени к груди и вновь закрыла лицо руками, чувствуя, как подступают слезы. Она потеряла свою богиню, предала всех богов и парня, которого любила. Но не понимала, кого ей следовало оплакивать в первую очередь. Какая из потерь ранила ее сильнее. Потому что сейчас болело все, и она не видела смысла в своей жизни. У нее ничего не осталось. За последнее время она лишилась своего дома, Кости, Малахии, всего и вся…
– Он был чудовищем, но в то же время очень хорошим парнем, – сказала Париджахан. – И мы обе знаем, что он не хотел бы, чтобы ты чахла из-за его смерти.
– Мы обе знаем, что ему бы хотелось, чтобы его смерть оплакивали как можно более трагично, – шмыгнув носом, возразила Надя.
Париджахан рассмеялась, но смех прозвучал надломленно. Надя не смогла разобраться в своих эмоциях. В ней бурлили гнев, потому что она столько потеряла, что никому не понять размеры ее трагедии. Сожаление, потому что Малахия и Париджахан были настолько близки, что аколийка имела полное право горевать.
Но все это перекрывала пустота, оставшаяся на месте разбитого сердца. И Надя осталась ни с чем. Ей оставалось лишь хвататься за воспоминания, которые вскоре померкнут. Малахия вел себя так заботливо и уверенно, пока они шли через лес. И хотя это оказалось частью его игры, она знала, что чувства были искренними. Его ложь переплеталась с правдой, и это расстраивало его. Она ненавидела его и любила, а теперь он умер.
– Что хотел священнослужитель?
– Нет, – выпалила Париджахан. – Я знаю, что ты собираешься сделать. Ты решила броситься в новую авантюру, чтобы отвлечься от горя. И это убьет тебя. Не смотри на меня так. Мне не плевать на тебя. Так что мы останемся здесь и будем горевать до беспамятства, если тебе так этого хочется, потому что я знаю тебя, Надя. И знаю, как сильно ты его любила. Так что мне действительно жаль.
– Я потеряла еще и Марженю, – прошептала Надя.
Париджахан медленно села.
– Что?
– Малахия убил ее. Он добился своего. Уничтожил бога. – Надя покачала головой. – Мне больше не за что бороться. Боги отвернулись от нас. И в этом лишь моя вина. Это ты чувствуешь?
Париджахан вздохнула.
– Я не понимала, что это означает.
Надя закрыла глаза, желая выстрадать эту пустоту. Но тут же вздрогнула, осознав, что что-то чувствует. Что-то намного более древнее. Искру чего-то, до чего она могла дотянуться и заговорить. Это не походило на ее богов, но очень напоминало их. Падшие боги пробудились, но она не знала, что это означало. А как же существа тьмы? А как же она?
Возможно, еще не все потеряно.
Или, возможно, мир развалится, что бы она ни делала.
Но сейчас Наде хотелось лишь забраться под одеяло и исчезнуть навсегда. Никто никогда не узнает о судьбе клирички, обрекшей мир на погибель. О судьбе девушки, которая полюбила не того парня и из-за этого лишилась всего.