Он повернул ее лицом к себе и опустил тяжелые руки ей на плечи. Наде пришлось опустить глаза, потому что она больше не могла смотреть на ужасные картины, отражающиеся на его лице.
– Магия принадлежит тебе? – спросил он.
Она убрала его правую руку со своего плеча, а затем перевернула ладонью вверх. И тут же нахмурилась. Его шрам оказался чистым. Не произнося ни слова, Надя стянула перчатку со своей руки и обнажила ладонь. Ее шрам почернел, темные вены заполнили ладонь, и одна из них уже начала виться вокруг ее безымянного пальца.
Почему его шрам оказался чистым, а ее – чернел?
Черный Стервятник озадаченно посмотрел на ее шрам. Сжав в кулак свою поврежденную руку, второй он, едва касаясь, провел по ее ладони.
– Магия не моя, – призналась Надя.
Он встретился с ней взглядом.
– Но ты же понимаешь, что это такое?
Надя предполагала, что это сила Велеса, но вдруг она ошибалась? Вдруг он знал что-то еще?
– Я не знаю, как ее разорвать.
Протянув руку, Надя дотронулась до кусочка кости, который выглядывал сквозь его темные, растрепанные и спутанные пряди волос. Она явно пересекла черту дозволенного, но он не отпрянул.
Наде предстояло ткнуть пальцем в трещину в его броне и расковырять ее. Она знала его имя, а еще как он сильно держался за него, но хватит ли этого? Он должен захотеть, чтобы это стало его якорем, должен захотеть быть Малахией Чеховичем.
Но для начала ей нужно дозваться до него, привлечь внимание парня и при этом добиться разрешения монстра забрать Жанету. Сейчас это казалось невыполнимой задачей.
Между ними повисло напряжение. Но Надю больше тревожил тот факт, что она не испытывала желания вытащить свой ворьен и воткнуть ему в сердце.
– А вот и она! – разрушая тишину, пропела Живия и втолкнула сгорбленную хрупкую девушку в тронный зал.
Надя втянула воздух сквозь стиснутые зубы, понимая, что момент разрушен. Черный Стервятник тут же отступил к своему трону. Живия резво вскочила на помост и устроилась у подножия трона.
– Что ты от нее хочешь? – спросила она, словно Серефин ничего ей не рассказывал.
Надя сердито посмотрела на нее, а Стервятница в ответ едва заметно покачала головой.
Вот только помогала она или нет?
Надя медленно приблизилась к скрючившейся Жанете. И ее ужаснуло то, что удалось разглядеть под завесой свисающих кудрей.
– Мне сказали, что она предательница, – заявил Черный Стервятник.
– Сказали? – переспросила Надя. – Ты же был там.
На лице Черного Стервятника отразились задумчивость и смущение, а Живия выразительно посмотрела на нее.
– Что? – В этом единственном слове слышались нотки потерянного во тьме, сбитого с толку парня, но его тут же и след простыл.
«Перестань». Ей не следовало разделять их. Все эти личины и есть Малахия.
Надя пожала плечами. Ему явно хотелось спросить у нее что-то еще, но вместо этого он откинулся на спинку трона и нахмурился от легкого недовольства.
– Жанета? – отвернувшись, прошептала Надя, но побоялась дотронуться до славки.
– Вряд ли она знает свое имя, – сказал Черный Стервятник. Он подпер подбородок рукой, чтобы понаблюдать за происходящим. – Как и осознает… реальность происходящего.
– Говори за себя, – пробормотала Надя.
Черный Стервятник изогнул бровь, а Живия прищурилась. Она вела себя слишком фамильярно.
Надя протянула руку и тут же вздрогнула, когда узловатые пальцы с зазубренными, обломанными ногтями сомкнулись на ее запястье, а занавес из волос скользнул в сторону.
– Ох, дорогая, что же они с тобой сделали? – прошептала она.
10
Серефин
Мелески
«Раздвиньте плоть, раздробите кости и посмотрите, что представляет собой бьющееся сердце существа, которое когда-то жило, а теперь уже нет. Велес – это хитрость. Велес – это терпение».
Серефин уже давно понял, что, когда Остия выходит из себя, это чревато последствиями, поэтому старался избегать этого любой ценой. Но чем дольше они разбирались с Малахией, тем больше появлялось предпосылок для неизбежного.
– Что значит, ты позволил ей уйти? – спокойно спросила Остия.
– Мы ведь не можем отправиться на штурм Соляных пещер, верно? – отозвался он.
Когда, проснувшись, они обнаружили, что Надя сбежала, Серефин испытал невероятное облегчение. Он чувствовал, что еще не готов встретиться лицом к лицу с Жанетой, и радовался, что Надя взвалила это бремя на свои плечи.
– Зачем ты позволил ей уйти? Чтобы она вернула Жанету?