Серефин кивнул, и Остия сверкнула глазами.
– И все?
– Если она преследовала личные мотивы, то это ее дело. Может, пора перестать сомневаться в моих решениях?
Он обошел подругу и, подбросив дров в костер, принялся рыться в рюкзаке в поисках съестного. Аколийцы отправились поближе рассмотреть вход в пещеры и, наверное, попытаться взломать его.
Остия сжала кулаки.
– Как можно было рассматривать это всерьез, Серефин!
– А у тебя есть план получше? – рявкнул он.
– Надя отправилась за девушкой, которая убила тебя, хотя мы могли спокойно разобраться с делами и без Жанеты. Так что да! У меня есть план получше! Но ты никогда меня не слушаешь!
– А зачем мне прислушиваться к тому, кто лгал мне годами?
Остия широко открыла рот от удивления.
– Я никогда не лгала тебе, – холодно ответила она. – Ты никогда напрямую не спрашивал о нем.
Кацпер наблюдал за их спором с таким видом, словно опасался, что через пару мгновений они набросятся на него. Серефин, насколько он помнил, никогда так сильно не ругался с Остией. Но ему надоело, что все его решения подвергались сомнению, когда и так все рушилось прямо у него на глазах.
Неудивительно, что никто в Транавии не воспринимал его всерьез. Ведь на каждое его предложение возникало множество возражений. «Ты уверен, что хочешь придерживаться этого плана, Серефин?» «Разве нет другого способа справиться с этим, Серефин?» «Неужели ты не мог бы проявить чуть больше такта, Серефин?»
– Ты ведешь себя так, словно я обидела тебя. Хотя сам позволил нашему врагу отправиться за человеком, который убил тебя. Не верится, что приходится еще и объяснять это.
– Это не имеет значения, – отрезал Серефин. – Решение принято. Что сделано, то сделано.
– Неужели ты думаешь, что я не попытаюсь остановить тебя, когда ты принимаешь глупое решение, способное привести к твоей смерти?
– Кровь и кости, все решения, которые я принимаю, способны привести к моей смерти, Остия. И не только глупые. Все до единого. Стоит мне только что-то сказать, как тут же сыплются возражения.
Она нахмурилась.
– Вы оба так делаете, – добавил Серефин.
Кацпер выпрямился и бросил на него обиженный взгляд.
«Как ты можешь править, если даже твои помощники не считаются с тобой?» – прозвучал голос в его голове.
Серефину тут же захотелось выпить. Вот только голос говорил правду.
– Кровь и кости, вот почему все придворные считают меня слабаком и пьяницей, которого легко обвести вокруг пальца, да? Ведь, что бы я ни сказал, вы тут же подвергаете это сомнениям.
– Серефин… – начал Кацпер.
– А еще потому, что ты постоянно пьешь, – перебила Остия.
Серефин закрыл глаза, пытаясь совладать с гневом.
– Остия! – одернул ее Кацпер, отчаянно стараясь утихомирить разгорающийся скандал.
– Нам не следовало уезжать, – продолжила она. – Твоя мать не сможет противостоять Руминскому, и никто не поверит, что ты уехал, чтобы восстановить здоровье. Так уж совпало, что это еще одна тема для сплетен славок. И все до одного считают, что ты такой же сумасшедший, как твой отец. Вот только он знал, что делал, в отличие от тебя. Так что все с нетерпением ждут, когда ты падешь и…
– Замолчи, – процедил Серефин.
«Ждут, когда юный король падет. Когда его поглотит враг с запада. Голодное и жаждущее животное, готовое схватить его своими челюстями, чтобы все вновь вернулось к тому, как это было на протяжении целого столетия. Это произойдет снова, и снова, и снова. И ты ничего не сможешь с этим поделать».
– С какой стати? – спросила Остия. – Да и какой в этом смысл? Такими темпами нам не к чему будет возвращаться. А Черный Стервятник убьет тебя, потому что ты сам ему это позволишь.
«Ты действительно думаешь, что сможешь вырваться из моих сетей, дитя? Неужели ты настолько наивен?»
– Замолчи, – вновь повторил Серефин, и сам не зная, к кому обращался, Остии или голосу в голове, но слова прозвучали так напряженно и резко, что она не стала продолжать.
– Он мой брат, – через секунду выдавил Серефин.
Кацпер тихо вздохнул, а глаза Остии расширились от шока.
– Нет, – прошептала она. – Нет, он твой двоюродный брат.
Серефин покачал головой.
– Он совсем не похож на Сильвию или Льва, и ты это знаешь. Зато в нем очень много черт Кларисы.
Малахия был выше и стройнее Серефина, с более бледной кожей и резкими чертами лица. Но у них обоих оказались бледно-голубые глаза.
Остия медленно покачала головой.
– Это ничего не меняет, – произнесла она, но ее голос звучал напуганно.
– Ну, хоть в этом ты права, – согласился Серефин и шагнул к Остии, вынуждая ее отступить назад. – Да, сделанное им уже не изменить. Но меня не покидает мучительная мысль, смог бы я как-нибудь остановить его, если бы знал, как он провел последние восемь лет? – Остия поморщилась. – Давно ты знаешь?