Она вскинула руку, пытаясь остановить его, ведь он уже вплотную подобрался к скамейке, на которой она сидела. Черный Стервятник присел на корточки и положил руки на колени, выставляя напоказ длинные когтистые лапы.
– Я повстречала в Калязине транавийского парня, – поспешно, но дрожащим голосом начала Надя. Она решила рискнуть. – Он показался мне необыкновенным и волнующим, так что неудивительно, что ему удалось украсть мое сердце. Но он солгал мне, и я потеряла его. Я пришла сюда, потому что без помощи Короля чудовищ не смогу вернуть то, что потеряла. Меня терзает страх, что этот мир сгорит дотла. И мне нужна твоя помощь, чтобы помешать этому.
Черный Стервятник склонил голову набок. «Вот оно». Именно такой реакции она и добивалась. Это любопытство. Трещина в его броне. Та малость, что позволит разорвать его на куски. В своем логове он мыслил более связно, и она просто обязана этим воспользоваться.
– Почему я должен тебе помогать?
Почему он должен ей помогать? Какой ей дать ответ, чтобы убедить Черного Стервятника, что он должен помочь ей, а не убить ее во тьме, царящей здесь?
– Потому что чего-то не хватает.
Выпрямившись, Надя опустилась перед ним на колени. Но стоило сантиметрам между ними растаять, как он замер.
Протянув дрожащую руку, она коснулась кончиками пальцев его щеки, провела вверх по спиралевидным рогам, прятавшимся в его волосах.
Черный Стервятник перехватил ее руку и потянул вниз, чтобы взглянуть на шрам, выступающий на ее ладони. Когда их кожа соприкоснулась, между ними проскочила странная искра силы. Она возникла из-за его магии? Или была вызвана чем-то другим?
– Кто ты? – пробормотал он.
Надя медленно покачала головой.
– Не знаю. – Ее голос дрогнул.
Внезапно он швырнул ее на скамью, вызвав вспышку боли от удара головой о камень, а затем схватил за горло.
– Я подумаю над твоей просьбой, – сказал он.
А затем выпрямился, пересек святилище и исчез за дверью. В тот же миг свечи погасли, и Надя осталась в кромешной темноте.
12
Надежда
Лаптева
«Она вырывала горло тем, кто противостоял ей. Богине чародейства. Богине смерти».
Надя не стала задерживаться в зале ужасов, а отправилась бродить по темным коридорам в отчаянных, но безуспешных поисках искорки света. А еще ее начали раздражать окружающие звуки. Крики и необычное пение, отражающееся от стен, не смолкали, но она не могла заглушить их, и приходилось слушать хор агонии, наполнявший это место. Всякий раз, стоило наткнуться на огонек света, как Надя замечала, что это вырезанные на стене символы, окропленные кровью, и ей тут же хотелось вновь оказаться в темноте. В этом логове чудовищ пряталось столько ужаса, что теперь она понимала, откуда появлялись рассказы о людях, оказавшихся в этих лабиринтах и лишившихся разума в поисках выхода на поверхность.
Встречающиеся на пути Стервятники обходили ее стороной, не удостаивая и взглядом. Они считали Надю игрушкой для битья своего лидера, а потому неприкосновенной. Стервятники, которых она встречала, выглядели как Живия – или Малахия, каким она его встретила впервые. Обычными людьми. Никто бы никогда и не догадался, что они являлись адептами ужасного, чудовищного культа. И это придавало Наде смелости в ее исследованиях. К тому же она не сомневалась, что Живия вскоре найдет ее.
Надя вошла в сырое и неуютное помещение, воздух в котором оказался намного холоднее, чем в других помещениях. А еще здесь слышалось тихое позвякивание цепей, пробирающее до самых костей. Темница. И стоило ей скользнуть взглядом между прутьями решетки, как у нее перехватило дыхание. Парень в измятой одежде, лежавший в глубине камеры, оказался до боли знакомым.
«Нет. Нет, я потеряла его. Это не может быть правдой».
– Костя? – отважилась позвать она.
Парень приподнял голову и повернул к ней грязное лицо с затуманенными глазами.
– Надя?
В мгновение ока он оказался у прутьев и обхватил их окровавленными пальцами.
Она шагнула вперед и протянула ладони сквозь решетку, чтобы сжать Костины плечи, руки, лицо.
Он выжил… И выглядел… хоть и потрепанным, но без травм. Изможденный, но живой.
– Что ты здесь делаешь? – недоуменно спросил он.
Его пальцы почти благоговейно очертили изгиб ее лица.
Надя открыла рот, но тут же его закрыла. За прошедшее время произошло слишком многое. Ох, боги, она так сильно изменилась с момента побега из монастыря. Да и вряд ли бы ей удалось подобрать достаточно хорошее объяснение для того, что она делает. Или что уже сделала.