Она покачала головой, потому что не знала, с чего начать. Не рассказывать же о Малахии? Или Серефине. Но все же Надя попыталась пересказать события, произошедшие после падения монастыря. Стоит ли говорить, сколько дыр появилось в ее повествовании, когда она убрала из него всякое упоминание о Малахии? Она не могла объяснить, как ей удалось так хорошо овладеть транавийским. Как удалось добраться до Соляных пещер. Почему она так спокойно себя вела рядом с одним из врагов Калязина.
«Враг моего народа – долговязый восемнадцатилетний парень», – в очередной раз подумала Надя.
Костя, конечно же, понимал, что она что-то от него утаивала. Да и рассказ получился не очень-то связным.
– Но король мертв? – спросил он, выслушав рассказанную в общих чертах и, откровенно говоря, практически полностью выдуманную версию о том, что произошло в соборе.
Надя кивнула.
– А принц?
– Серефин? – не подумав, ляпнула она.
Костя тут же сузил глаза.
Но если он находился здесь с ней и не встретил Серефина… где же тогда тот?
– Серефин жив, – тихо ответила Надя.
– Но…
– Я знаю, Костя, – дрожащим голосом перебила она друга. – Знаю.
Именно из-за Серефина погибли все, кого Надя когда-либо знала. Боги, сколько же чудовищных ошибок она совершила.
К счастью для Нади, их прервало появление Париджахан.
– Святая Мать, – с облегчением пробормотала она. – Я уже сомневалась, что ты выживешь. Как ты оттуда выбралась?
Надя медленно покачала головой.
– Он не… – Она покосилась на Костю.
Париджахан тоже выразительно посмотрела на него. Видимо, он вел себя не очень дружелюбно.
Нахмурившись, Надя попыталась вспомнить последние секунды пребывания в пещерах, но удалось ухватить лишь какие-то обрывки. Как чья-то рука нежно касается ее лица. Как магия наполняет ее тело.
И хотя она помнила, как Малахия забрал у нее свои силы, она все еще чувствовала его магию внутри.
Перевернув ладонь, Надя увидела почерневшие вены, выступающие из-под кожи. Костя потянулся, словно хотел взять ее за руку, но она тут же отдернула ее.
– У меня ничего не вышло, – призналась она Париджахан. – Но на какое-то мгновение, короткий миг, мне удалось достучаться до него.
Аколийка нахмурилась, а затем кивнула.
– Мы потеряли еще одного.
– Что?
– Проснулись однажды утром, а он… просто исчез.
– А Кацпер? А Остия?
Надя заметила, как дернулся Костя, когда услышал транавийские имена. И как напряглись его широкие плечи.
– К тому времени они уже пропали. Эта троица поссорилась. И даже кричали друг на друга. Так что не думаю, что Серефин в порядке.
Костя заерзал от нетерпения.
– Что значит «они пропали»?
– Надя? – выпалил он.
Проигнорировав его, она умоляюще посмотрела на Париджахан.
– Даже не знаю, что на это ответить. Состояние Серефина очень быстро ухудшилось, и я не подумала, что кому-то нужно следить за ним. Вернее, я думала, что это сделают его люди.
Надя опустила голову. Что мучило Серефина, дар или проклятие?
– И что нам делать?
– К сожалению, как бы невыносимо ни вели себя эти транавийцы, они нам очень помогали. Так что я пока не знаю, что делать дальше. А сейчас тебе нужно отдохнуть. – Она пристально посмотрела на Костю и, дождавшись его ответного взгляда, добавила: – Вставай, калязинец, и на выход.
Заметив, что Костя проигнорировал ее, Надя ткнула его локтем.
– Я все объясню позже. Обещаю. Просто… – Она подавила готовившийся сорваться с губ вздох. – Будь готов к тому, что тебе это не понравится.
Скорее озадаченно, чем расстроенно Костя кивнул и молча вышел из комнаты. Париджахан понимающе посмотрела на Надю.
– Лучше молчи.
– А я-то тебя считала фанатичкой…
– Я хочу спать, Пардж.
Аколийка рассмеялась и присела на край кровати, а затем прилегла рядом с Надей.
Надя тут же положила голову ей на плечо.
– Мне жаль, что ничего не вышло.
– У меня почти получилось, – смаргивая слезы, ответила Надя. – Он все еще там, но его окутывает слишком плотная тьма.
Несколько минут они провели в молчании.
– Нам придется задержаться здесь, – наконец сказала Париджахан. – Рашид все еще удивляется, как тебе удалось выжить. Ты потеряла очень много крови. Тебе нужно залечить раны.
– Где мы?
– В деревне в паре дней пути от Кьетри. Крестьянин любезно разрешил нам пожить в этом пустующем доме всего за десять лоутеков за ночь.
– Боже.
Париджахан пожала плечами.
– Я могу себе это позволить, хотя у меня уже заканчиваются деньги. Он сказал, что дом принадлежит его сыну, но тот сейчас на фронте, а торговли тут практически нет.
– Ничего не изменилось, – тихо сказала Надя. – И наверное, стало только хуже.