– Может быть, – ответила аколийка. – А может, это лишь первый шаг в долгой дороге, ведущей к перемирию.
– Вот только я не уверена, сколько еще смогу выдержать. – Она запуталась и чувствовала себя измученной, а перед глазами то и дело вспыхивало потрясенное лицо Малахии.
Париджахан подняла поврежденную руку Нади.
– Думаю, это должно волновать тебя больше всего.
Надя пошевелила пальцами.
– И с этим я тоже не знаю, что делать.
– Отдыхай, – сказала Париджахан. – Сейчас это все, что ты можешь.
Очнувшись, Надя поняла, что уже находится не в крестьянском доме.
– Как ты это делаешь?
Пелагея оторвалась от связки куриных ножек, которые держала в руке, и посмотрела на нее.
– Что именно?
Надя обвела рукой комнату. Они сидели в гостиной Пелагеи, освещаемой тусклым светом, который пробивался сквозь грязные окна. В комнате появились пучки трав, которые висели на стенах рядом с черепами и выглядывали из пустых глазниц. Сама Надя вновь сидела в кресле, обхватив руками теплую кружку с чаем. Ее бока болели, но боль оказалась терпимой.
– Ты провалила свое доблестное задание, верно? – не дожидаясь ответа, продолжила ведьма.
– Понятно, отправь меня назад, – пробурчала Надя и с трудом поднялась с кресла.
– Какая неженка, – прищелкнув языком, сказала Пелагея. – Если желаешь себе лучшего, то останешься здесь.
– Мы уже определили, что я мало думаю о себе.
Ведьма громко захохотала.
Надя вздрогнула, но все же откинулась на спинку кресла, беспокоясь, что повредила швы.
– Ты должна была умереть, – посмотрев на нее, заявила Пелагея.
– Как и множество раз до этого, – иронично заметила Надя.
Она не боялась огрызаться, особенно в те моменты, когда Пелагея выглядела как ее ровесница.
– Когти Стервятников покрыты ядом. И не сомневаюсь, что у твоего мальчишки они опаснее, чем у любого из его сородичей.
Надя нахмурилась и невольно дотронулась до бока. Но как тогда ей удалось выжить?
– А ты выжила и продолжаешь упрямиться. Я не могу дать тебе ответы, только совет.
– Я никогда не просила совета, – сказала Надя, игнорируя намеки ведьмы, что у нее есть ответы, которыми та не собирается делиться.
– Что ты собираешь делать? Кажется, у тебя нет на поводке чудовища, которое ты сможешь утянуть в страну его врагов…
– Я лишилась магии, – призналась Надя.
– А ты никогда не задумывалась о смысле своего существования? – поинтересовалась Пелагея.
«Как неприятно звучит», – подумала Надя. Она вновь уткнулась взглядом в кружку с чаем, от которого исходил теплый пар.
– Клиричка, которая умеет общаться со всем пантеоном богов – вот это невидаль, – появилась во время войны, когда все другие клирики исчезли. Так что же делает тебя такой особенной?
Надя проигнорировала вопросы, ведь не ведьме их задавать.
– Я думала, ты такая же, как и другие клирики: обладаешь собственной магией, которую боги используют и увеличивают, чтобы показать, что без них ты ни на что не способна. Но я ошибалась.
– Ошибалась, потому что сейчас я не обладаю вообще никакой магией?
– Ошибалась, потому что ты черпаешь силы совершенно из другого места, – поправила Пелагея.
Поднявшись на ноги, она положила куриные ножки на стол и взяла Надю за руку – черные завитки змеились по ее безымянному и указательному пальцам.
– Как думаешь, что это такое, а?
– Я использовала Велеса, чтобы украсть силу у Малахии, – объяснила Надя.
– И это делает тебя кем-то вроде магического Кашивхесе? Нет, дитя, это то, что долго таилось в тебе, а сейчас пробудилось и пытается забрать то, что ему причитается.
Мурашки от страха поползли по спине Нади.
– Я не привыкла ошибаться, – задумчиво произнесла ведьма. – Но насчет тебя ошиблась.
Почему Надя не могла оказаться глупым клириком, сделавшим неверный выбор? Как все было бы просто. Но нет, все считали ее клириком, способным остановить войну. И она потерпела неудачу. Может, поэтому ей и не хотелось знать, что в ней изменилось.
– Я не представляю, что мне делать, – прошептала Надя.
Пелагея присела на подлокотник кресла, стоящего напротив Нади.
– Я думала… – Надя замолчала. – Думала, что если сорву завесу, то все изменится. Даже если не получится убить короля. Но я сделала и то и другое, но все осталось, как и прежде.
– Разве ты не видишь вызванной тобой божественной кары?
– Видимо, нет.
– Просто ты недостаточно абстрактно мыслишь, дитя мое. Ты думала, что гнев богов обрушится в виде сжигающего все на своем пути пламени и бесчисленных разрушений? Боги так не поступают. Ты видишь это возмездие, просто оно падает и на Калязин.