Поймав в воздухе мотылька, Серефин попытался засунуть его в рот Стервятнику. Тот пытался сопротивляться с широко раскрытыми глазами, но у него ничего не получилось.
– Ах, замечательно, – с лукавой улыбкой сказал Серефин. – А сейчас возвращайся к Руминскому и передай мое сообщение. И если возникнет желание, не стесняйся добавить к нему ужасающих ноток.
Он отпустил Стервятника, и тот, словно загипнотизированный, ушел в ночь.
«Что я только что натворил?» – немного растерянно подумал Серефин. Наверняка уже кто-то отправился к ближайшему военному лагерю.
Но может, ему еще удастся выбраться из деревни до прихода калязинских войск.
Чувствуя странное оцепенение, он поднялся на ноги и сделал шаг вперед, но его колени тут же подогнулись.
Встав во второй раз, Серефин направился к двери, но тут же наткнулся на чей-то клинок.
«Кровь и кости», – выругался про себя он, поднимая руки и скользя взглядом по кинжалу. Затем по синему калязинскому мундиру, украшенному орденами и медалями. Черной косе, перекинутой через узкое плечо. И к проницательным зеленым глазам. Они оказались знакомыми, но Серефин бы с радостью избежал этой встречи.
– Кровь и кости, – выругался он в этот раз вслух.
Екатерина Водянова, царевна Калязина, радостно ему улыбнулась.
– Ох, – вздохнула она. – А не слишком ли далеко от дома забрался король Транавии?
16
Надежда
Лаптева
«Не всегда бури возникали от руки Пелына, узурпатора и мошенника. Только однажды. И еще раз. А затем еще, еще и еще. Дым, тень, голос, подобный грому, искореженное, поврежденное молнией дерево. Именно он сдерживал каждое дуновение ветра перед своим внезапным налетом».
Надя разинула рот, а горячий чай пролился на ее дрожащие руки. Но она быстро поставила кружку на стол.
Малахия выглядел ужасно. Он насквозь промок и извалялся в грязи, а на лице виднелась запекшаяся кровь, словно кто-то ударил его в челюсть. С его темных волос капала вода, тело дрожало, губы посинели от холода, а под бледной кожей проступали вены. И ни намека на когти, железные зубы или металлические шипы, торчавшие из его плоти раньше. Обычный парень, который обхватывал себя руками, что лишь подчеркивало его худобу. На нем была потрепанная серая туника и заляпанные грязью бриджи, а за плечом виднелся потертый рюкзак.
Надя вздохнула от облегчения, но на нее тут же обрушилась волна несдерживаемого гнева. В этот момент ей показалось, что она способна убить его голыми руками.
Его светлые глаза опасливо встретились с ее глазами. Надя сжала кулак.
Но Рашид тут же схватил ее за руку.
– Не вздумай. Швы могут разойтись.
– Больше всего мне сейчас хочется врезать ему по его дурацкой морде. Не лишай меня этого удовольствия, Рашид, – ответила Надя, игнорируя занывший бок.
– Швы? – осторожно спросил Малахия.
При звуках его голоса Наде показалось, что в комнате не осталось воздуха. Он же стоял и ковырял кутикулу, не обращая внимания на то, что на правой руке кровоточили пальцы. А затем едва не согнулся от приступа кашля. Сейчас Малахия выглядел в точности как парень, который убедил ее в том, что ему не все равно, а затем швырнул ей все свои обещания в лицо. Да как он посмел вернуться и вести себя так, будто ничего не произошло и их связывает лишь та уютная странная дружба? Вот только все это оказалось ложью.
– Они появляются, когда пронзаешь человека десятью отравленными когтями на пальцах, – побледнев, выпалила Надя.
– Когтями на пальцах, – озадаченно повторил он и медленно сжал руки в кулаки, но не для того, чтобы напасть, а чтобы защититься.
На его лице мелькнула паника, сменившаяся умоляющим взглядом, который он направил на Париджахан. Но аколийка лишь на шаг отступила к Наде. При виде этого жеста преданности ей паника на лице Малахии проявилась еще отчетливее.