Париджахан поморщилась.
– Тебе и вправду стоит найти новую цель жизни.
– Нельзя отказываться от чая из-за каких-то принципов.
Она не придерживалась каких-то принципов. Просто чай получался намного слаще, чем ей нравилось, хотя и казался не приторным, а скорее приятным.
– Думаю, ты тоже не откажешься от своих дурацких поисков.
Он усмехнулся. И Париджахан посмотрела на него поверх кружки. Малахия стоял босиком, а волосы небрежно стянул в хвост на затылке. Он ничем не напоминал то несвязно мыслящее чудовище, о котором постоянно говорила Надя.
– О чем ты хотела поговорить?
– Не здесь, – покачав головой, ответила она. – Поговорим позже, когда другие не смогут нас услышать.
Ей не хотелось говорить об Аколе там, где их мог подслушать Рашид, потому что и так считала неправильным что-то скрывать от него.
Малахия продолжал смотреть на нее в ожидании продолжения.
– У меня неприятности.
– И тебе нужна моя помощь?
– Нет, только совет. – Париджахан отпила еще один глоток. – Лучше бы угостил чаем Надю. Вряд ли она станет тебя бить.
Он нахмурился, словно раздумывал, стоит ли дальше давить на нее или просто подождать разговора. Но Малахия прекрасно знал и понимал, что Париджахан рано или поздно сама все расскажет.
Потому что она доверяла ему, хоть он и показал, что не отвечает ей тем же. Каким бы ужасным ни оказалось его предательство, Париджахан понимала его, даже если ей и хотелось, чтобы он поступил иначе. Она знала, что Малахия так сильно хотел все изменить, что отважился на крайние меры, но он мог бы рассказать ей все. Хоть какую-то малость. И тогда не возникла бы та неловкость, что ощущалась там, где раньше чувствовалась лишь легкость общения. Они столкнулись друг с другом – причем в буквальном смысле, – и он прекрасно вписался в их шайку, бродившую по Калязину, которую она собрала после побега из Аколы. Париджахан скучала по тем, кто решился покинуть их, но всегда радовалась тому, что он остался: транавиец, Черный Стервятник, парень, который слишком многого хотел, слишком много знал, да и вообще оказался слишком бо́льшим, чем они сами. Ей не хотелось терять Малахию, как это произошло с близнецами и дорого́й, милой Любой. Но в то же время ей не хотелось ничего терять ну из-за него и его опрометчивых поступков и лживых слов. Поэтому Париджахан решила подарить ему то, что он отказывался дать ей, даже если это и могло привести к катастрофе. Честно говоря, она уже и сама сомневалась, что все не станет еще хуже, чем сейчас.
Малахия кивнул, а затем подхватил кружку и с видом, будто шагает на плаху, отправился в соседнюю комнату. И судя по отсутствию криков, Надя решила пощадить его. В этот раз.
Надежда
Лаптева
Костя все еще не вернулся с прогулки под дождем, поэтому Надя уселась за стол и развернула карту, чтобы решить, как лучше и быстрее добраться до Болагвои. Но по всем прикидкам выходило, что путь займет около полугода.
«К тому времени как мы доберемся до Калязина, мне исполнится восемнадцать», – с немалым огорчением подумала она. Страна занимала огромные пространства, а горы Валикхор находились практически на противоположном конце, прямо вдоль границы с равнинной империей Аеции, управляемой кочевниками.
На стол перед ней опустилась кружка с чаем. А вслед за этим медленно и осторожно, словно каждое движение причиняло сильную боль, напротив Нади сел Малахия.
На его щеке открылось несколько глаз. Малахия вздрогнул и тут же вскинул дрожащую руку, чтобы прикрыть лицо. Надя молча смотрела, как он втянул воздух сквозь зубы, а затем выдохнул и медленно опустил руку. Глаза исчезли.
– И? – сказала она.
Малахия вновь прижал пальцы к щеке, чтобы скрыть свои изъяны. Но она и так прекрасно знала, какой он. Маска обычного подростка, за которой он скрывался, слишком быстро сломалась под напором чудовища, вырвавшегося из-под контроля. Боги, ей хотелось негодовать из-за того, насколько печальным он выглядел, но Надя не знала, не притворялся ли он человеком, чтобы получить ответы.
Она поднесла кружку ко рту и заметила, что на поверхности плавали семена малины. Чай оказался сладким и приятным на вкус. А в голове тут же возникла нежеланная мысль, что Малахия стал единственным человеком в этом доме, кто готовил такой чай.
Он помылся, а его черные длинные волосы успели высохнуть и теперь спутанными и буйными прядями свисали вокруг лица. Усталость еще сильнее выделила его резкие черты, нарисовав тени под бледными глазами и впадины под скулами. Но само лицо уже не менялось так хаотично, как раньше, хотя сейчас по его щекам расползалась гниль.