Калязинские чудовища зашевелились. Чудовища, которые проспали гораздо дольше, чем те, что скрываются в Транавии. Чудовища, которых сдерживает только вера. А значит, скоро наступит конец света.
Иван внимательно посмотрел на ее руку. Молчание затягивалось, вызывая у Нади все большее отчаяние. Это действительно был конец. Ее сожгут на костре за совершенные поступки.
– Мы почувствовали какое-то возмущение на небесах, – наконец нарушив молчание, медленно проговорил Иван. – Но не смогли распознать его причин. И теперь у нас есть хоть какое-то понимание происходящего.
– Меня отлучат от церкви? – прошептала Надя.
Холодные пальцы Ивана обхватили ее подбородок и приподняли вверх. На его лице не отразилось ни одной эмоции, хотя Надя дрожала от страха.
– Ты всегда была любопытным ребенком, Надя. Сыплющим нескончаемые вопросы и постоянно влипающим в неприятности. Но сейчас ты единственный клирик в Калязине, – сказал он. – Мы не знаем, почему боги не одарили своим благословением других. И не знаем, почему твой дар оказался таким. Возможно, это означает, что грядут перемены, к которым мы пока не готовы. Мне не хочется, чтобы ты вновь переживала прошлые обиды, к тому же я не вижу в твоем прошлом грехов, за которые стоило бы умереть.
Надя моргнула, и с ее губ сорвался удивленный смешок, хотя ей очень хотелось заплакать.
– Боги могут не согласиться с тобой, и, мне кажется, их мнение важнее.
То, что он отпустил ей грехи, мало утешило. А еще она не понимала, как этот старый монах мог так хорошо ее знать.
– Вы часто приезжали в горы Байккл?
– Довольно часто, но уже давно не появлялся там. Когда бедный Алексей…
У Нади защемило в груди из-за смерти Алексея.
– …обнаружил на пороге своего дома благословленного богами ребенка, который ничего не знал о чарах, то попросил меня о помощи.
– Но вы знали… знаете?
Надя выпрямилась.
– Я знаю об этом настолько хорошо, насколько это возможно для человека, который никогда не соприкасался с чарами.
Она пошевелила пальцами.
– А я, похоже, совсем не понимаю магию, – тихо сказала она.
И единственным человеком, который мог бы ее научить чему-то, оставался безумно высокомерный транавийский парень, любящий все контролировать.
– Думаешь, нам дано понимать божественные силы? – спросил Иван и несколько мгновений пристально смотрел на нее. – Кажется, ты не растеряла своего любопытства.
– Неужели природа божественных сил неизменна? – спросила она.
– Уверен, увидев, как человек пытается стать богом и у него ничего не выходит, тоже задался бы этим вопросом.
– Но у него получилось.
Иван замер.
– Вернее, у короля ничего не вышло, но другой человек провел ритуал.
– И?
Она покачала головой и посмотрела на иконостас. Его украшали позолоченные листья и бесстрастные лики святых.
– Наверное, если бы боги заговорили со мной, я бы получила ответы, но пока их у меня нет.
– Магия и божественные силы – две совершенно разные вещи, вплетенные в реальность. Можно ли обладать божественными силами без магии, если магия связана с божественными силами?
– Но можно ведь колдовать и без благословения богов, – сказала Надя. – Разве транавийцы не являются доказательством этому?
Иван склонил голову набок.
– И это ересь. Они обречены на это.
«Без сомнений, обречены. Но не так, как считают калязинцы», – подумала Надя.
Разве Пелагея не говорила, что Надя черпает силы не изнутри, а из чего-то другого?
Вот только проявлять любопытство к транавийской магии – это одно, а спрашивать у монаха про колдовство ведьм – совершенно другое.
– Значит, ты считаешь, что это замысел богов, – разминая пальцы, спросила она.
Что-то промелькнуло на лице Ивана.
– А что еще это может быть? – ласково поинтересовался он.
Действительно, что еще? Было так легко принять его ответ за истину и отмахнуться от всего, что происходило с ней, даже во вред самой себе. Ей не хотелось выявить какую-нибудь ужасную магию и лишаться надежды, что это просто какое-то наказание богов. Ведь это оказалось бы принять проще всего.
Этот разговор не удовлетворил ее, но уставшее сердце не хотело бороться.
– Что за транавиец пришел с тобой? – резко сменил тему Иван.
– Малахия, – вздохнув, прошептала Надя.
Иван кивнул.
– Тебе пришлось убеждать его войти в монастырь. Неужели транавийцы так боятся правды?