— Я сказал, говори!
Мерсер встал, готовый защитить девушку. Неужели он не знал, что я никогда не причиню ей вреда? Неужели я настолько изменился за эти годы, стал слишком непредсказуемым, что он усомнился в той главной ценности, которой я поклялся никогда не изменять?
Ее взгляд наконец поднялся. Запоминающийся оттенок зеленого на мгновение заворожил меня, пока Мерсер медленно опускался обратно на свой стул. Ее губы дрожали, и я не был уверен не заплачет ли она. Я не мог справиться со слезами. Моя жизнь и без них была достаточно сложной. Но потом она расправила плечи, выпрямилась и обрела голос.
— Просто... — она облизнула губы, и я на краткий миг подумал, не похожи ли они по вкусу на апельсин, который она только что съела. Потом я вспомнил, что мне все равно. Мне не должно быть все равно. Она была моей по имени, но я не хотел ее. — Просто ты говоришь со мной на кодовом языке, как будто я настолько наивна, чтобы поверить, что такие люди, как ты, проводят день на собраниях, в то время как я наблюдала за тем, как смерть окружала меня в церкви менее двадцати четырех часов назад.
— У нас есть совещания, — Мерсер попытался смягчить ту крошечную ложь, которая была сказана нами, чтобы казаться нормальными.
На мгновение она уставилась на него, и между ними что-то промелькнуло. В ее глазах мелькнула нежность, заставившая меня позавидовать лучшему другу.
— У тебя, я полагаю, была настоящая встреча, — левая сторона его губ приподнялась, прежде чем она продолжила. — У них – не совсем.
Эйс хмыкнул, не желая тратить ни единого слова на спор, даже если бы он был единственным в этой комнате, у кого сегодня была цивилизованная встреча, а не кровожадный ублюдок, каким был Мерсер. Как ему удалось за столь короткое время убедить девушку в своей нежности, если у него самого руки в крови и душа в пятнах? Это не имело смысла. Но если она хотела верить, что я чудовище, каким представляют меня мои шрамы, то я позволю ей это. Я не должен был разъяснять ей свою жизнь.
— Священник придет сегодня вечером, чтобы подписать последние бумаги. Будь готова и не устраивай сцен. Он тебе не поможет, — я откинулся в кресле, взял чашку с кофе, которую Мерсер поставил передо мной, и сделал большой глоток.
— Мы никогда не подавали заявку на получение регистрации, — ее подбородок вызывающе вздернулся.
— Ты думаешь, что такой человек, как я, с деньгами и властью, не обошел эту проблему?
В ее уверенности чувствовался небольшой спад, хотя она старалась его скрыть.
— Ты высказал свою точку зрения. Теперь можешь отпустить меня. Высади меня в ближайшем аэропорту. Отправь меня прочь.
Я наклонился вперед, опираясь рукой на стол.
— А как же твой отец?
В ее ответе не было ни задумчивости, ни одной секунды колебаний.
— Я бы никогда туда не вернулась.
Интересно. А что он сделал? Осмелюсь ли я спросить? Я никогда ничего не боялся, но интуиция подсказывала, что нужно опасаться ее причины. Я был трусом. Я не стал спрашивать, хотя знал, что буду докапываться до причины, как только окажусь в казино.
— А жених?
— А что с ним? — если при упоминании об отце ее лицо показалось мне холодным, то при упоминании о мальчике оно стало как лед.
— Ты любила его?
Она несколько раз моргнула, как будто мой вопрос о том, была ли она у алтаря с парнем по причине любви, был настолько возмутителен, что она не могла его понять.
— Я даже не знала его.
Этот факт был не менее интересен.
— Тогда почему согласилась выйти за него замуж?
— С чего ты взял, что у меня был выбор? Разве не ясно, что никто не спрашивает меня, чего я хочу?
Я пожал плечами, притворяясь равнодушным.
— Возможно, ты не хочешь быть здесь, крошка Белль.
Почему это прозвище так легко слетает с моего языка?
— Но если ты не хотела уезжать со своим отцом и не хотела вступать в брак с семьей Аккардо, то почему бы просто не смириться со своим положением здесь? Нет необходимости бороться с нами. Ты всего лишь пленница, придуманная тобой же.
— Но я все равно пленница, — прошептала она.
— У всех нас есть цепи. Докажи мне, что я могу ослабить твои.
Мы уставились друг на друга. Ни один из нас не хотел моргать первым. Мы оба были одинаково упрямы, но только у меня была сила, подкрепляющая мое упрямство. Она могла бросать мне вызов хоть целый день, и я не сдвинулся бы с места. Да и зачем? Мне нечего было терять. Но что касается ее самой, то у нее было абсолютно все.
Она уступила первой, посмотрев на тарелку, к которой почти не прикасалась.
— И когда ты выгонишь меня, выбросишь вон, как и должен был поступить, обещаешь ли ты, по крайней мере, оставить меня не только в той одежде, что на мне?
— С чем? Ты хочешь уйти или остаться? — спросил я, потому что она подавала мне неоднозначные сигналы.
— Я... — она сделала паузу. — Я не знаю.
В это я могу поверить.
— Я тоже не знаю.
— Я не знаю тебя, — она снова прикусила губу.
— Привет, меня зовут Адам Феррари, но думаю, ты это знаешь. Рядом с тобой Мерсер Александер, — я подбородком указал на Мерса. — А с другой стороны от тебя – Эйден Барретт, но мне не нужно сообщать тебе эту информацию. Ты и так ее знаешь, не так ли?
Эйс прочистил горло, не одобряя использование своего имени.
— Эйс.
Она молча кивнула.
— Что ты хочешь знать? — спросил я.
У девушки был такой взгляд, который говорил, что она хочет знать все, но боится спросить. Это было в ее власти. Я дал ей такую возможность. Еще больше издевательств над этой проклятой нижней губой, и я уже не мог смотреть на эту пытку. Наконец она отпустила ее.
— Вчера я хотела уйти.
— Этого не случится.
— Я... я думаю, я знаю это, — ее палец начал ковырять апельсиновую корку.
— Я тебя не выгоню.
— И все же, — проговорила она со вздохом. — Послушай, я не хочу возвращаться к отцу и не хочу быть частью семьи Аккардо. Но я также не хочу быть твоей женой.
Я встал, не желая больше продолжать этот разговор. Она сказала то, что должна была сказать, и я тоже. Она знала, что мы не представляем угрозы. Знала, что никуда не денется. Она была лишь пленницей, созданной ею самой.
— Что ж, два из трех – это неплохо, — Мерсер попытался разрядить обстановку. Не получилось.
— Я иду в офис. Будь хорошей девочкой и не доставляй сегодня моим людям проблем. Думаешь, справишься?
Она не ответила на этот простой вопрос.
— В моей сумке, которую я получила вчера вечером, пропал телефон. А он мне нужен.
Я рассмеялся.
— Этого не случится, крошка Белль.
— Я не могу позвонить?
— Не могу доверить тебе звонок, — напомнил я ей. Ее глаза вспыхнули, давая понять, что отказ от звонка был правильным решением. У нее были планы, но и у меня тоже, и в мои планы не входила охота на мою новую жену после того, как она совершит запланированный побег. — Ты сможешь позвонить, когда заслужишь это. А пока твой телефон мой.