— Она, конечно, крошечная, но здоровая. У нее все хорошо, — Адам улыбнулся малышке, а затем снова поднял на меня глаза. — Хочешь подержать ее?
— Я подержу ее, — предложил Мерсер.
— Ты и так держал ее почти весь день, — отказал ему Адам. — Дай Эйсу попробовать.
— Я в порядке. Правда, — я кивнул, возможно, более энергично, чем следовало бы.
— Ты подержишь ее. Сядь, — приказал он, и я опустился на стул. Наклонившись, он положил сверток с одеялами мне на руки, и тут же мое сердце забилось. Почему я так боялся, когда мгновенная любовь казалась такой правильной? Как я мог оставаться в стороне, когда этот живой, дышащий ребенок зависел от меня?
Я не плакал.
Я отказывался.
Мои глаза и мой разум соединились, и немного увлажнились, когда я посмотрел на нее.
— У нее уже есть имя? — спросил я, зная, что в прошлый раз Белль еще не определилась, а я специально держался подальше от детской, чтобы никогда не узнать.
— Есть, — палец Адама прикоснулся к ее щеке. — Розали Элизабет.
Элизабет.
Я вытер плечом глаза, хотя точно не плакал.
— Элизабет. Ей бы это понравилось, — я улыбнулся малышке, которая теперь носила в себе частичку моей сестры. — Розали Элизабет. Такое идеальное имя для самой идеальной из девочек.
Я не мог перестать смотреть на нее. Мои глаза были прикованы только к малышке, которая, как я знал, уже обвела всех нас троих вокруг пальца. Когда она подрастет, мы будем готовы дать ей абсолютно все, что она попросит. Любое ее желание мы преподнесем ей на блюдечке с голубой каемочкой.
— Она вернется домой раньше Белль? — спросил я, пока маленькая принцесса крепко держалась за мой палец.
— На несколько дней. Мы справимся, — заверил Адам меня.
И все же я нервничал.
— Я никогда раньше не был отцом, — признался я.
— Тогда мы будем учиться вместе, — Мерсер усмехнулся. — Ты будешь менять подгузники в первый день.
— Ни в коем случае, — я чмокнул ее в нос. — Мне все равно, какая ты милая и как сильно уже похожа на свою маму. Миловидность не может сломить меня.
— Он уже тонущий корабль, — Мерсер рассмеялся и поднялся на ноги. — Я пойду проверю Белль. Эйс подвезет тебя сегодня домой, Адам. Я останусь здесь.
Мы все попеременно оставались с Белль каждую ночь. И хотя Адам сам провел несколько дней в больнице, он все равно настаивал на том, чтобы быть здесь каждый день, весь день. Ему нужен был отдых. Мы все нуждались. Хотя я знал, что этот отдых никогда не наступит, пока Белль не окажется в нашем доме и мы не почувствуем облегчение.
Дверь закрылась за ним, прежде чем я осмелился спросить:
— Он в порядке?
Я нежно покачивал сверток на руках, не в силах сдержать ухмылку, когда ее маленький носик сморщился во сне, а затем лицо расслабилось.
— Он... справляется. Мерк не признает этого, но почти потеря Белль поставила его на грань ужаса, которого он никогда не испытывал раньше, — Адам поерзал в кресле, вытянув ногу под слоями обмоток и повязок.
— А ты?
— Я постоянно напоминаю себе, что мы все выжили, — он смахнул ворсинки с пушистого одеяла, которые осели на его брюках.
— Но?
— Но вас обоих там не было, и, черт возьми, я рад, что вас там не было. Если бы вы были там, если бы видели Белль за мгновение до того, как она потеряла сознание... Я не могу выбросить этот образ из головы. Он преследует меня.
— Никогда еще я не был так благодарен за ее немного раздражающую подругу, — я наклонился и поцеловал лоб Розали.
— И еще более раздражающую собаку Мерсера, — добавил Адам. — Я заказал этой сволочи столько лакомств. Если бы она не позвала Ханну, нас бы здесь не было. Никого из нас. И даже этой маленькой девочки.
— Ханна заслужила премию, — я погладил крошечные щечки. Черт, я так боялся взять ее на руки, а теперь мне хотелось только одного. Что это за вуду, которое творит эта крошечная чаровница?
— Она получит одну. Скорее всего, тройную, потому что теперь Макс и Дрю вообще отказываются от нее отходить. Похоже, я назначу Белль новую охрану.
— Они сражены наповал, — я рассмеялась. — Кто бы мог подумать, что мы доживем до этого дня?
— Влюблены и бесполезны, — подтвердил Адам. — Я иду на улицу. Найди меня, когда будешь готов уйти, — он смотрел на меня какое-то время. — Не торопись. Я не спешу и знаю, насколько она может вызывать привыкание.
— Я буду через несколько минут.
Он встал, с трудом удерживая равновесие, и взял свои костыли. Он уже начал уходить, когда обернулся.
— Эйс?
— Да?
— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда такие, как мы, станут отцами.
— Я тоже, — согласился я. Учитывая все, что мы совершили в прошлом, все, на что были способны, никто не заслуживал нас в качестве отцов своего ребенка. И все же...
— Нам это идет.
Я удовлетворенно вздохнул, глядя на спящего ребенка.
— Еще как идет.
ЭПИЛОГ
Беллами
Шесть месяцев спустя
Я перевернулась на спину, рука наткнулась на твердое тело, и мои губы мгновенно приоткрылись. Я позволила пальцам скользить по каждой мышце, проверяя кожу под кончиками пальцев. Мерсер. Я открыла глаза, поймав его голубой взгляд. Угадывать, кто лежит со мной, не глядя, стало одним из моих любимых хобби. Я знала их, узнавала каждого из них, словно они были продолжением меня.
— Который час? — пробормотала я, прижимаясь к нему.
— Почти десять.
Я подскочила, чуть не споткнувшись, когда простыня обернулась вокруг моей лодыжки. Рука Мерсера протянулась ко мне, успокаивая.
— Все в порядке, детка.
— Нет. Сегодня утром была моя очередь вставать вместе с ней, — я огляделась по сторонам в поисках рубашки.
— Детка, — ворковал Мерсер. — Нас у тебя трое. Ты же знаешь, что мы не стали бы заключать с тобой пари. К тому же, мы не давали тебе спать допоздна.
Так и было, и я наслаждалась каждой секундой. От одной только мысли об этом мое тело восхитительно болело, а бедра сжимались от желания.
— И все же. Я не слабак. Могу вынести свое наказание. Я проиграл пари. Теперь мне нужно расплатиться.
— Ты уже расплатился, когда вчера вечером орудовал ртом на моей киске.
— Позволь им взять ее. Ты же знаешь, они всегда ссорятся из-за того, кто будет ухаживать за ней по утрам.
Еще одна правда. Мои мужчины не могли насытиться нашей дочерью. Фактически, это была навязчивая мысль. Бедной девочке придется несладко, когда наступит подростковый возраст, потому что они ни за что не выпустят ее из виду. Отцовство хорошо подействовало на этих мужчин, и каждый раз, когда я видела ее в их объятиях, то немного таяла внутри.