— Но...
Я вышел из комнаты, не дожидаясь дальнейших аргументов. Неужели она забыла, что может быть моей женой, но в ней течет кровь моего врага, и из-за этого мы не можем ей доверять? Я бы дал ей все, что она попросит, чтобы ей было удобно – начиная с одежды, которая не принадлежала бы моему другу, – но я не дал бы ей возможности схитрить.
ГЛАВА 6
Беллами
Крузейо.
Аккардо.
Феррари.
Все фамилии, к которым я не принадлежала. И все же я здесь, каким-то образом востребованная всеми.
В тот день, когда я пришла сюда, во мне кипели злость, страх и тошнота. Я хотела только одного: вырваться из рук этих людей и бежать, спасаясь от судьбы, которая непременно должна была настигнуть меня. Но ночь продолжалась, а ничего не происходило. Я слышала, как они уединяются за пределами моей комнаты, занимаются своими делами, но ни один мужчина не пришел в комнату после того, как Мерсер принес мне суп, и не проверил, как я себя чувствую.
По мере того как продолжалась ночь, зародилась крошечная надежда, что, возможно, я здесь в безопасности, по крайней мере на какое-то время. По крайней мере, пока он не узнает мой секрет. Он узнает его, это я знала. Не смогу скрывать его вечно, даже если попытаюсь. Но безопасное место, пока я не разберусь в своей жизни и не найду Ханну, – это все, о чем я могла просить.
Если бы только у меня был телефон, я могла бы позвонить своей лучшей подруге, и она бы помогла. Ну, насколько это возможно с теми ограниченными средствами, которые она заслужила, работая в баре, но она бы сделала это для меня. Я была в этом уверена.
Как и было обещано, дрожащими руками я подписала бумаги, чтобы официально оформить наш брак, затем мой новоиспеченный муж исчез в запретном западном крыле, и...
Прошло пять дней.
Пять дней блаженного молчания моего нового супруга.
Пять дней я не выходила из своей комнаты, жалея, что у меня нет книги, чтобы почитать, а не телевизора, который был прикреплен к стене.
Пять дней, когда двое мужчин хвостом тащили меня на кухню, потому что это было единственное место, куда я осмеливалась пойти.
И пять дней я гадала, когда же упадет булавка и наступит хаос.
Я уже почти дошла до шестого дня отсутствия общения, когда стук в дверь прервал мои размышления. Я встала, поправляя завязки на свитере, чтобы он не упал, пока я шла к двери. Ладони вспотели, пульс участился, и я боялась повернуть ручку и встретиться взглядом с человеком, который называет себя моим мужем.
Мне было интересно, когда он придет. Когда он ожидает, что я лягу, выполню свои женские обязанности и позволю ему забрать то, что принадлежит ему по закону. Но с каждым прожитым днем его не было. Он избегал меня, и я была ему благодарна.
Ручка была прохладной под моими пальцами, когда я потянула ее на себя, и там стоял он. Я моргнула, стараясь не смотреть на его шрамы. Обиделся бы он, если бы я это сделала? Стал бы винить меня за это? Было так много вопросов о его изуродованной плоти, о шрамах, о...
— Ты не пришла поесть, — заявил он.
— Я не знала, что это обязательно.
Это была ложь. Мерсер сказал мне об этом в первый же день моего пребывания здесь.
— Мы завтракаем и ужинаем вместе каждый день. С этого момента, если тебя не будет, ты будешь голодать, — пригрозил он, его голос был грубым. Хотя я сомневаюсь, что его матушка-экономка допустила бы это. Она всегда старалась накормить меня, всегда пыталась навязать мне удобства, которые я заслужила одним лишь фактом, что являюсь его женой. Не то чтобы я с этим соглашалась. От одной мысли о еде у меня неприятно бурлило в животе. Но она была матерью, крепкой и веселой, и когда она узнала обо мне, ликование было ощутимым. Хотела бы я, чтобы мой муж чувствовал то же самое. Да и хотела ли я этого?
— Ты меня понимаешь?
Я моргнула, забыв, что он говорит со мной.
— Да, сэр.
— Ты можешь использовать мое имя, — заметил он.
— Да, Адам.
На мгновение он замолчал. Его глаза блуждали по мне, пока я прижимала к себе слишком большой свитер. Затем он протянул мне два пакета. Я даже не заметила их. Была слишком занята тем, что смотрела на его высокий рост, а не на его руки. Когда я не взяла их, он приказал:
— Возьми их.
Я неохотно подчинилась.
— Что это?
Почему его так взбесил мой простой вопрос?
— Если бы ты взяла у меня пакеты, то знала бы.
— Я... — я снова посмотрела на его руки: одна была идеальной, другая – в шрамах и неровностях, поврежденная до такого же состояния, как и его лицо. — Мне жаль.
Я поднялась и взяла у него пакеты, их вес мгновенно отяготил руки. Только когда я открыла один из них и заглянула внутрь, я поняла, что в них одежда.
— Спасибо...
Я подняла взгляд, но Адама уже не было.
— Ладно... — я вздохнула, подняла пакеты и понесла их в свою комнату, обернувшись, чтобы закрыть дверь.
Я отнесла их к кровати и поставила на плюшевую поверхность, чтобы можно было вынуть вещи. По небольшой стопке за раз я освобождала пакеты, раскладывая одежду на постельном белье и с трепетом наблюдая за происходящим. Он привез мне небольшой гардероб одежды. Каждая вещь была лучшего качества, чем когда-либо предоставлял отец, и каждая – моего размера.
Её было не так уж много, но, учитывая, что последние несколько дней я ходила в том, что, по моим предположениям, было кофтами и футболками Мерсера, я оценила тот факт, что теперь могу ходить в паре «Лулу», и мне не нужно будет сосредотачиваться на том, чтобы их удержать.
В пакетах лежали леггинсы, простые однотонные рубашки, несколько свитеров, нижнее белье, пижамы, а также туалетные принадлежности. Я открыла крышку одного из флаконов и закрыла глаза, вдыхая роскошный аромат. Лосьон, мыло для тела и шампунь сочетались с тонким цветочным ароматом, который так и манил налить немного лосьона в ладонь и ощутить шелковистость жидкости на коже.
Кроме того, Адам принес расческу, резинки для волос, средство для мытья лица и увлажняющий крем для лица, и на мгновение я задумалась, откуда он знает, что мне нужно, но потом решила, что мне все равно. Я буду благодарна за все, что получу, потому что я отказывалась просить о чем-либо. Если буду вести себя как можно тише, создавать как можно меньше проблем, не причинять им неудобств, то, возможно, смогу получить свой телефон обратно.
Боже, как же я скучала по Ханне.
Через несколько часов я приняла душ, нанесла лосьон и увлажнила лицо. Самая мягкая пижама, известная человеку, облегала мою кожу, и впервые с тех пор, как я приехала сюда, я почувствовала себя расслабленной. Я уже почти погрузилась в сон, закрыв глаза и укрывшись горой подушек, как вдруг мое внимание привлек шум снаружи. Я вскочила, уже чувствуя прилив адреналина и панику.