Я поднесла руку к животу и закрыла глаза, борясь с чувствами, вызванными этой мыслью. Он действительно шел на все, чтобы получить то, что хотел. Эта мысль немного испортила мне настроение, но я не могла зацикливаться на том, что не могла изменить.
— Где ты? — спросил Мерсер, вопросительно приподняв бровь.
— Что ты имеешь в виду? — я несколько раз моргнула, проясняя мысли, прежде чем встретиться с ним взглядом. Я не заметила, как его взгляд переместился с моей руки на глаза.
Нет.
Я быстро опустила руку, а затем отвлекла её, бросив мяч. Сделав это, я наблюдала, как Леди бежит за ним, прежде чем ответить:
— Просто думаю.
Его взгляд на мгновение остановился на моем животе:
— Не хочешь поделиться?
— Нет, — я вздохнула. — Ваша экономка кажется милой.
«Отличная смена темы», — подумала я, нейтральная почва. Он рассмеялся.
— Когда она не достает нас по пустякам.
— Она никогда бы не стала, — я покачала головой, смеясь. — Она милая.
— Дай ей время, — добавил Эйс, не отрывая взгляда от собаки. — Он не позволит тебе оставить ее.
— Я не подброшу ее в приют, — Мерсер взял щенка на руки и поцеловал счастливую девочку в мордочку, прежде чем продолжить разговор со своим другом. — Кроме того, когда я не смогу взять ее с собой, она сможет составить компанию Беллами, верно? Две девушки в доме объединяются?
Я разрывалась между страхом привязаться к собаке и радостью от того, что у меня будет настоящая собака. Это было воплощением моей детской мечты.
— Ты серьезно?
— Конечно, — он посмотрел на собаку. — К тому же у меня уже есть все для нее. Я не могу вернуть назад все только потому, что Адам – убийца.
Эйс поднял руки.
— Тогда это твоя битва. Удачи.
Мерсер передал мне собаку. Ее вес был небольшим для того, кто когда-нибудь вырастет в зверя. Я рассмеялась, глядя, как она извивается в моих руках, и поцеловала ее в голову. Затем я усадила ее на землю, игриво побежав по кругу, чтобы она могла меня поймать.
Пятнадцать минут игры с щенком, и я вымоталась больше, чем она. Я подхватила ее на руки, осыпав ее голову множеством поцелуев, и предложила Мерсеру.
— Ваша леди, добрый сэр.
В его глазах плясало веселье, когда он потянулся к щенку.
— Она благодарит тебя за то, что ты отняла у нее немного энергии.
— Отняла, — я рассмеялась. — Нет. Эта девочка готова ко второму раунду.
Он взял щенка на руки и крепко поцеловал.
— Энергия, как у твоего папы. Мы можем заниматься этим всю ночь, не так ли, детка?
— Бр-р, — прошипел Эйс, — ты не можешь так говорить, когда она здесь.
— Что? — спросил Мерсер, словно даже не осознавая, что именно вылетело из его уст. Когда он осознал это, его глаза стали большими. — Черт. Прости.
— Если он услышит, что ты так говоришь, твоя голова в мешке будет.
— Он никогда не узнает, — он взял собаку под мышку и повернулся к дому, давая понять, что время игры окончено.
Адам никогда не узнает. Но когда я подняла голову, почувствовав на себе пристальный взгляд, и увидела, что мой муж стоит там, его глаза напряженно следят за происходящим, у меня возникло ощущение, что он знает больше, чем мы думаем.
ГЛАВА 7
Мерсер
Я проснулся от того, что холодный язык щенка лизал мое лицо. Я закрыл глаза и позволил ему минуту уделить мне внимание, а потом обхватил меховой шарик и стал кататься, играя с ним в борьбу. Я всегда хотел завести собаку. Время и место никак не совпадали, но если не сейчас, то когда? Когда я позволю себе хоть одну радость в этой жизни, если наконец не уступлю?
Думаю, моя мама была бы в восторге от Леди. Она всегда любила животных.
Я перевернулся на спину, когда зазвенел будильник. Еще один гребаный день и... черт. Я не хотел с этим сталкиваться. Мысли о Беллами не давали мне покоя прошлой ночью, даже после того, как я сбегал в магазин, чтобы прихватить несколько вещей, надеясь, что это поможет мне справиться с угрызениями совести.
Забавно, что в этом доме мы все живём с таким количеством секретов. Это постоянная игра на цыпочках. Но Беллами? Её секрет, который она так старательно пыталась сохранить в тайне, было проще всего разгадать. Все, что требовалось, — это наблюдение. Я не стал рассказывать, хотя должен был. Но это было не моё дело. Единственным делом в этом доме, которое касалось её, была защита, и это не должно было вызывать у меня таких чувств.
Я принял душ, стараясь не обращать внимания на звуки, которые раздавались по ту сторону стены. Затем вывел Леди в туалет. Сейчас была очередь Эйса готовить, что сыграло мне на руку, потому что к тому времени, как я закончил с Леди и сел за стол, в комнату вошел Адам. Он посмотрел на нас троих, каждый из которых уже сидел, и замер.
Неужели он забыл, что требовал от неё присоединиться?
Он несколько раз моргнул, а затем произнёс:
— У меня в столовой собака.
Мы все молчали. Я надеялся, что если ничего не скажу, то проблема исчезнет. Но тут Леди залаяла, приветствуя его и ожидая получить ласку, и он разрушил эту надежду вдребезги. Его взгляд упал на меня, явно зная, кому она принадлежит. Как? Я не был уверен.
— Держи свою шавку подальше от стола.
— Леди, — прошептала Беллами.
Его голова повернулась к ней.
— Прошу прощения?
— Её кличка, — она закусила губу, боясь заговорить. Непонятно почему: он никогда не причинил бы ей вреда. — Леди.
— Ну, вижу, вы с собакой близко знакомы. Тебе не составит труда помочь ему держать Леди подальше от стола.
— Да, сэр, — она подняла глаза от стола и поправила: — Адам.
— Хорошо.
Он выдвинул стул, и когда она отвернулась, на кратчайшую секунду, клянусь, я увидел, как смягчились его глаза. Но потом мгновение прошло, и жесткая стена вернулась на место. Я раскусил его. Единственная причина, по которой он не устроил скандал, заключалась в том, что Адам знал, что девочке понравился щенок.
Он просто притворился, будто ему все равно.
Через сорок минут все разошлись, включая Леди, которая ходила за Беллами по пятам, словно боготворила ее. Была моя очередь мыть посуду, но стол убирал Адам. Он как раз поставил стопку посуды рядом со мной, когда я сказал:
— Мягкотелый.
— Прости?
— Ты меня слышал. Ты чертовски мягкотелый. Если бы это был только я, ты бы убрал эту собаку, как только она переступила бы порог этого дома. Но она ей нравится, и ты это допускаешь.
Он оперся бедром о стойку.
— Может, ты хочешь, чтобы я избавился от нее? Это можно устроить. Мне все равно.
— Слишком поздно. Твоя жена влюблена, а ты знаешь, как относишься к женщинам и их счастью.
Возможно, дразнить его из-за этого было неправильно, потому что тысячи эмоций отразились на лице Адама, прежде чем он нахмурил брови и стал жестче.