— Я имею в виду не только людей Аккардо. Убийство его сына – это заслуженно. Но девочка? Ее семья ничего не сделала. Она ничего не сделала.
— Сопутствующий ущерб, — я произносил эти слова, а за веками у меня крутился ролик. Кадры огня и дыма, зловещая улыбка на лице Аккардо, когда он приговаривал меня к смерти. Он использовал именно эту фразу, слова, так небрежно брошенные, когда я ревел, умоляя спасти их.
— Они могут прийти, — заметил Эйс.
— Мы будем готовы, — напомнил я ему. Не для того я так долго лежал на дне, становясь все сильнее и крепче, чтобы не быть готовым к любым контратакам. Я знаю, как это работает. Слишком долго пробыл в этом мире, чтобы не знать. Убийство сына главаря организованной преступности поставило бы мое имя в начало списка смертников, но я зашел слишком далеко в своей жажде мести, чтобы заботиться об этом.
Он отнял у меня все, и прежде чем я покину эту землю, я отплачу ему за это.
Забери мою жизнь.
Забери мою боль.
Забери все, что я когда-либо заслужил.
Но никогда, блядь, не думай, что воровство не имеет последствий.
***
Я поправил галстук, наблюдая, пока мое тело скрывается от глаз гостей. Все взгляды были устремлены к алтарю, ожидая невесту, но мой взгляд был устремлен на Джозефа Аккардо, отца жениха. Когда-то он отнял у меня нечто дорогое, заставил страдать от боли, о которой я даже не подозревал, и я хотел, чтобы он страдал.
Он должен был страдать.
Он встречал гостей с улыбкой на лице, и мне не терпелось лишить его этой улыбки. Я не был чудовищем, несмотря на слухи. Я ощущал разные вещи: тяжелые, невозможные. Но слабость чувств была недопустима в этом бизнесе, недопустима в нашем мире.
Я усвоил это с трудом, и он тоже.
Сквозь разговоры зазвучала безошибочная мелодия свадебного марша, и толпа затихла. Все взгляды устремились в заднюю часть церкви. Все взгляды, кроме моего. Мои были устремлены исключительно на моего врага, а рядом с ним – его сын. Мои пальцы чесались от желания нанести удар, даже зная, что сейчас не время. Но я впервые за много лет оказался в одной комнате с Аккардо и надеялся, что в последний раз.
Невеста остановилась у алтаря, и я на секунду задержал взгляд на ее приталенном платье, вглядываясь в каждый изгиб белого шелка. Его сын мог бы выбрать невесту и похуже, это уж точно. Жаль, что он никогда не сможет оценить подарок, который скрывался под слоями дразнящей ткани.
Церемониальные слова были произнесены, но я проигнорировал их. Мне не нужно было, чтобы воспоминания о том, что они означают, проникали в мой разум. Я и так прекрасно понимал, насколько серьезными они могут быть, насколько губительными для сердца.
Свет замерцал в нужный момент. Толпа начала задыхаться и шептать о своих страхах. Это подпитывало предвкушение, звало меня вперед, заставляло двигаться даже тогда, когда я не осознавал этого движения. Раздались крики, когда на свет появились мои люди. В этом хаосе я никогда не чувствовал себя в своей стихии за все годы после гибели моего сердца, как в этот момент.
— Джозеф! — прорычал я, непринужденно шагая к входу в церковь. — Аккардо!
Мои люди контролировали ситуацию, все наши пушки были направлены в центр, не оставляя гостям места для бегства.
Аккардо вертел головой во все стороны, ища врага, который назвал его имя. Когда его глаза встретились с моими, он ухмыльнулся.
— Адам Феррари. Не помню, чтобы посылал тебе приглашение.
— Должно быть, ты забыл, — я не сбавлял шага, хотя хотелось броситься вперед, вонзить нож ему в грудь и смотреть, как жизнь покидает его. — Не беспокойся, я уже здесь.
Его усмешка – это все, что мне нужно было знать о его мыслях на этот счет.
— Мне придется попросить тебя уйти. Забери своих друзей с собой.
— Вообще-то, — я сделал паузу, позволяя своим глазам пробежаться по его сыну, — я думаю, что останусь. Ты забрал у меня кое-что, и пришло время мне забрать кое-что у тебя.
Он шагнул вперед, его рука уже потянулась к оружию, но пальцы так и не коснулись его. Позади него всплыл Эйс. Его нога ударилась о колено Аккардо, заставив того рухнуть. Люди Аккардо бросились на Эйса, но они были недостаточно быстры, и через несколько секунд и несколько пуль их тела лежали у наших ног, а их кровь растекалась по полу церкви.
Отец Энтони был бы в ярости от такого беспорядка, но он знал, на что подписывался. Тем не менее, я подсунул ему премию за добросовестную работу, чтобы сохранить хорошую репутацию на случай, если нам снова понадобится иметь дело. Я медленно шел вперед, мои люди держали толпу подальше от нас, чтобы не было проблем.
— Полагаю, у нас есть незаконченное дело, — заявил я, остановившись перед Аккардо, все еще стоявшим на коленях.
Он попытался встать, но Эйс сделал это невозможным.
— У нас нет незаконченных дел.
— Нет.
— Не ты ли стал причиной катастрофы пять лет назад? — я подошел ближе и провел лезвием ножа по его челюсти.
У него хватило смелости усмехнуться.
— Что было, то прошло, друг мой.
— Что было, то прошло, — я посмотрел на его гостей и покачал головой. — Что было, то прошло.
Я посмотрел на мужчину справа от Аккардо, который рухнул под хваткой Мерсера. Не раздумывая, я всадил пулю ему в лоб. Его мозги вылетели через заднюю часть черепа, забрызгав лица гостей в первом ряду. Крики не остановили меня, и я шагнул в лужу крови, взяв горло Аккардо в свою ладонь.
— Что было, то прошло.
— Как ты смеешь! Я отрублю тебе голову за это, я...
Я крепко зажмурился.
— Что ты сделаешь? Убьешь меня? Разве не сделал это уже? — я рассмеялся. Этот звук был подобен кислоте, покидающей меня. — Какой еще вред ты можешь причинить?
— Ты убил Фернандо, — прохрипел Аккардо, его щеки надулись и покраснели, когда он напрягся, сопротивляясь моей хватке.
— Ты убил Фернандо, пренебрегая жизнью моих людей. Неужели ты не думал, что я приду за тобой?
— Прошло пять лет, — заявил он.
— Я ждал этого момента, уверяю тебя.
И пытался научиться снова дышать без боли, которая ощущалась подобно смерти. Я так и не смог полностью овладеть этим.
— Это была всего лишь безобидная ошибка, — Аккардо поднял руку вверх, махнув ею. Вот только это была не просто безобидная ошибка. Это была моя семья, и за это он заплатит своей. — Разве мы не можем забыть об этом? Помириться. Сегодня день свадьбы моего сына.
Я наклонился так, чтобы слышал только он, и прошептал сквозь стиснутые зубы:
— Это день свадьбы твоего сына. У моего сына никогда не было первого дня рождения. Он так и не сделал первый вдох. Так и не попробовал свой первый рожок мороженого. И за это ты всегда будешь помнить, чья это вина.
Я выпустил его из своей хватки, но Эйс держал крепко, заставляя его посмотреть на сына, который трусил за священником. Мои шаги отдавались эхом, сочетаясь с сопением плачущих гостей и хрипами мужей, пытавшихся утихомирить своих истеричных жен. Дойдя до его сына, я встал над его скрюченным телом, заслоняя собой.