— Если ты думаешь, что пойдешь на прием одна, то заблуждаешься.
— Я не могу взять вас всех.
Черт, не думаю, что они позволили бы мне, даже если бы я попыталась.
— Слишком поздно для этого, — он кивнул Эйсу и Мерсеру, которые уже были в дверях и ждали нас.
Черт.
Я последовала за ними, потому что, а что еще могла сделать, кроме как запаниковать и подчиниться? Это были три здоровенных мафиози и одна маленькая я, и я собиралась засунуть свое тело в бумажный халат и поднять ноги вверх, когда все они будут в футе от меня.
Следовало умереть в той церкви. Это было бы к лучшему.
Глаза Адама впились в мой череп, когда я проходила мимо медсестры. Она подождала, пока Адам пройдет через дверной проем, и закрыла его. Наклонившись, она прошептала:
— Кто из них отец?
Эйс поперхнулся, ударив себя в грудь, чтобы взять себя в руки. Мерсер наклонился к нему и прошептал:
— Сюрприз.
— Отвали, — отчеканил Эйс.
Не обращая на них внимания, я последовала за медсестрой.
— У нас сейчас эпоха выбора. Возможности безграничны.
Медсестра рассмеялась.
— Люблю хорошие книжки с эротикой. Вы живете мечтой.
— Мой совет, пусть это останется мечтой.
Адам прочистил горло позади меня, пока медсестра вела меня к двери. Я повернулась к нему и оскалилась.
— Что?
— Ты читаешь?
— Это мое любимое занятие, — сообщила я ему.
— Если бы я знал...
Медсестра вмешалась.
— Встаньте на весы, чтобы мы могли определить ваш вес.
Сняв туфли, которые Адам наклонился и поднял, я встала на весы.
— Не произносите это число вслух.
— Сто сорок два (прим. перев. – примерно 64 кг), — сказал Мерсер, потому что, конечно, они могли это увидеть. Все они гиганты, а у меня большой недостаток роста.
— Я тебя ненавижу.
Он пожал плечами, когда мы вошли в палату, и медсестра заставила меня сесть на стол. Она надела мне на руку манжету и измерила давление. Оно оказалось на удивление нормальным, учитывая, какой стресс я испытывала в эту секунду. Все глаза были устремлены на меня, смотрели, ждали, ожидая ответов, которые я не знала, как дать, и я знала, что как только она уйдет, вопросы польются рекой.
Задав несколько вопросов и сделав несколько записей, она достала бумажный халат.
— Наденьте это, спереди отверстие. Все снять, оно будет до колен.
Дыра, пожалуйста, проглоти меня сейчас.
Она присвистнула, уходя, не обращая внимания на то, что я буквально покраснела как помидор. Я не хотела поворачивать голову в сторону, но вес трех пар глаз давил на меня. Когда я наконец посмотрела, ни один из них не был веселым.
— Так если бы мне не позвонили насчет встречи, как долго ты собиралась ждать, чтобы сказать мне об этом? — Адам скрестил руки на груди.
— И что значит «выбор»? — добавил Мерсер.
— Я не знал, что это такая встреча, — Эйс выглядел немного бледным. — Почему мне никто не сказал?
— Да, мы все тоже немного запутались, — ответил Адам.
— Не могли бы вы все просто... — я покрутила пальцем, пытаясь заставить их повернуться.
Поморщившись, Адам отвернулся, и остальные последовали его примеру. Он стоял лицом к стене, когда заговорил:
— Знаешь, если ты видел одно голое тело, то видел их все.
— Вообще-то, я не считаю это правдой... — Адам толкнул Мерсера локтем в бок.
Я поспешно сняла одежду, спрятав трусы и лифчик в рубашку, а затем сложила ее в брюки, как будто Адам не купил мне нижнее белье вместе с другой одеждой. И все же белье на вешалке и белье, которое я носила, ощущались по-разному.
— Мне все это не нравится.
— Мне тоже, — пробормотал Эйс.
— Почему мы снова здесь? — спросил Мерсер.
— Если я должен быть здесь, то и ты тоже, — ворчал Адам. — Мы можем развернуться?
Я поправила бумажный халат на коленях.
— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, но если должны, и для протокола, я не просила никого из вас быть здесь. Это был ваш выбор.
Они все повернулись, окинув взглядом меня, сидящую в бумажном халате и собирающуюся пройти через самый унизительный опыт в жизни, и они были тому свидетелями. Я больше не могла сдерживать панику. Пока мы не дошли до этого момента, я могла притворяться, что ничего этого не существует, но теперь? Все их глаза пронзали меня, видя меня таким образом, что это было совершенно унизительно, и почему земля не разверзлась и не засосала меня? Почему я была здесь, с ними? Моя грудь сжалась, пальцы задрожали, ноги подкашивались, и я боролась за воздух.
— Дыши, Белль, — рявкнул Адам, но я не могла. Я лишь смотрела на свои носки, единственную одежду, которая все еще была на мне, и думала о том, что произойдет, когда мы уедем отсюда. Что они сделают со мной? Как они избавятся от меня, когда я стану бесполезной и использованной?
Рука взяла меня за ладонь и сжала, а когда я подняла голову, то была потрясена, увидев Эйса. Грубость его голоса заставила меня сосредоточиться на нем.
— Найди хоть одну хорошую вещь и сосредоточься на ней. Ты ведь сможешь это сделать, правда?
Смогу ли я? Я не была уверена, когда мои мысли и эмоции были повсюду, а все хорошее, что у меня когда-то было, уже давно исчезло из моей жизни. Я закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении его прикосновения, на руке, держащей мою, чего у меня никогда не было в этой жизни, и позволила своему дыханию стать более глубоким, пока оно не замедлилось, и паника не отступила.
Стук в дверь заставил меня подскочить, но Эйс лишь крепче сжал руку. Ручка заскрипела, дверь открылась, и вошла доктор, остановившись в двух шагах и сложив руки на груди.
— О, Боже. Здесь много... — она окинула взглядом каждого из мужчин, втиснувшихся в помещение. — Медсестра предупредила меня, что у вас нетрадиционные отношения.
Когда она сказала «нетрадиционные отношения», Эйс озадаченно поднял бровь. Я не стала объяснять ему. Это было прикрытие, которое я использовала, чтобы они все могли находиться здесь, и у меня не было сил на дальнейшую ложь. Вместо этого я предложила:
— Они могут уйти.
— О нет. С ними все в порядке. Извините меня, — она протиснулась мимо громадного Мерсера. — Мы знаем, кто из них папа?
Все мужчины побледнели, как будто моя реальность только сейчас дошла до них. Но не успела я заговорить, как раздался придушенный голос Адама:
— Я.
— Прекрасно.
— Да. Прекрасно, — пробормотала я.
Она достала поднос, который скрывался в углу, с оборудованием на нем, и мои нервы начали быстро успокаиваться. Эйс сжал мои пальцы, и было странно, что он предлагает мне утешение, когда я думала, что он меня ненавидит. Его брови сжались.
— Что вы с этим делаете?
Она высушила руки, стоя у раковины, и надела перчатки. Оглянувшись через плечо, она ответила ему: