Я быстро переключил выключатель, чтобы его тряхнуло. Он выругался от досады, а я объявил:
— Просто тестирую.
— Пошел ты, — прошипел он.
— Не очень-то приятно говорить это человеку, в руках которого буквально находится твоя жизнь, — заметил я.
— Ты убьешь меня в любом случае.
Я послал ему еще один заряд только из-за такого отношения.
— Это правда, — согласился я. — Но я бы предпочел, чтобы мы сначала помогли друг другу.
— Убей меня сейчас. Я никогда, блядь, не помогу тебе, — он плюнул в меня и промахнулся.
— Этот маленький шепелявый язык просто очарователен. Это Эйс тебе помог? — поддразнил я его. Когда он не ответил, я продолжил: — Ты знаешь, почему оказался здесь?
— Да ни хрена я не знаю, — Винни закатил на меня глаза, и я позволил ему уйти от ответа. Его глаза были практически единственным, чем он мог двигать в данный момент. — Давай перечислю все причины.
— Есть только одна, — я послал долгий, затяжной удар по его организму, наслаждаясь тем, как содрогается его тело и закатываются глаза. — Интересно, вот что чувствует человек, попавший под удар молнии?
Его грудь вздымалась, глаза закрывались, и он задыхался.
— Думаю, да.
— Отлично. Я учту это при следующем использовании, — весело ответил я, а затем повысил напряжение и стал наблюдать за его судорогами.
Отключив на время электричество, я взял освежитель воздуха и распылил его вокруг.
— Здесь пахнет жжеными волосами.
— Извини за неудобства, — язвительно произнес он.
Не успел он моргнуть, как я уже набросился на него, распыляя освежитель воздуха ему в глаза и наслаждаясь криком боли, когда он обжег зрачки.
— Скажи мне, почему ты, блядь, здесь.
— Я, ебать, не знаю, — прохрипел он.
— А я думаю, что знаешь! — я бросился к нему, прежде чем ударить его еще одним разрядом электричества.
— Не знаю! — завопил он.
— Сегодня днем я получил посылку от твоего хорошего друга, Джозефа Аккардо, — сообщил я ему, радуясь тому, как побледнела его кожа. Он знал, что это значит, знал, что ему доставили. — Похоже, твой хороший друг больше не хочет видеть тебя в качестве своего союзника.
— Чертов ублюдок, — цепи зазвенели, когда Винни пошевелился. — Я могу объяснить.
— Очень сомневаюсь, что сможешь, — но я все равно скрестил руки перед грудью, ожидая объяснений, которые он вытащит из своей задницы и которые никогда не будут достаточными. Вообще никогда. — Продолжай, я жду.
Он тяжело сглотнул, его энергия иссякала, пока он пытался придумать хоть какое-то оправдание, которое, по его мнению, было бы достаточно достойным, чтобы его простили.
— Мне нужен был союз. У меня есть люди... многие из них оказываются мертвы, и я не знаю, почему.
— И твоя дочь стоила этого союза? — прорычал я.
— Каждый играет свою роль в жизни, которую мы ведем, ты же знаешь, — его взгляд говорил о большем, о том, что он считает смерть моей семьи частью великого замысла и не возражает против жертвы. Прежде чем я успел отрезать ему язык за одну только мысль об этом, он продолжил: — Возьмем тебя. Если бы твоя жизнь не превратилась в дерьмо, ты не был бы таким безжалостным. Ты был мягким, и мы оба это знаем. Бизнесмены вроде нас не созданы для мягкости. Если бы Аккардо этого не сделал, это случилось бы каким-то другим способом. Вы годами провозили наркотики через свое казино, подставляя поставщиков и амбиции других людей. Неужели ты думаешь, что это не имело бы своих последствий?
— Чужие амбиции меня не волнуют, — проворчал я. — Я более сильный игрок, более достойный человек.
— Пока что, но как долго, по-твоему, это продлится? Аккардо всегда хотел получить часть территории, которую вы контролируете. Думаешь, незначительные угрозы с твоей стороны его смущают? — Винни рассмеялся. — Он даже не дрожит.
— Ты думаешь, я угрожаю? — на этот раз комнату наполнил мой смех. — Я почти не дул в их сторону. Я терпеливый человек. Думаю, ты это понимаешь. В конце концов, разве мне не потребовалось пять лет, чтобы получить что-то от Аккардо в обмен на то, что он взял у меня?
— Ты собираешься преследовать его жену?
— Хуже, — я понизил голос. — Намного хуже.
Я не обижал женщин, даже если они попадали под перекрестный огонь нашей жизни. Но мне не составило труда разрушить все, ради чего он работал всю свою жизнь. Пришло время. Я позволил пяти годам пролететь без мести, и в течение этих пяти лет я едва выживал. Но теперь, теперь я был готов жить.
— Почему ты это сделал? — спросил я, не нуждаясь в пояснениях. Он прекрасно понимал, о чем я спрашиваю. Почему он продал свою дочь за альянс таким грубым и жестоким способом? Каким чудовищем он был?
— У меня не было выбора, — он усмехнулся. — Но даже если бы и был, я бы, наверное, сделал это снова. Ты потерял жену, знаешь, как это бывает. Если бы не Беллами, моя была бы все еще здесь. Она забрала у меня все, а я должен был делать вид, что мне не все равно. А мне было все равно. Я презирал ее существование. Единственная причина, по которой я пытался помешать тебе причинить ей боль в той церкви, – это публика, которая ожидала от меня этого. Если бы мы были одни, она могла бы умереть у алтаря вместе с намеченной целью.
Этот пыльный орган внутри меня, который некоторые назвали бы сердцем, болел за девушку, лежащую в моей постели. Она не заслуживала этого, ничего из этого. Она заслуживала лучшего, заслуживала поклонения, заслуживала любви. Я сомневался, что смогу дать ей все это, но, черт возьми, для этого и существовали Эйс и Мерсер. Мы могли бы сделать для нее что-то большее.
Я перевел электричество в режим низкого напряжения и оставил прибор включенным, пусть подергивается, пока я прогуливаюсь к ящикам в углу. Порывшись в них, я достал скальпель. Когда я обернулся, его тело уже не поддавалось контролю. Я ухмыльнулся.
— Похоже, ты описался. Отвратительно.
Я достал телефон и сделал снимок.
— Обязательно выложу это в открытый доступ, чтобы те, кто следил за тобой, увидели, как мало нужно, чтобы сломать тебя, заставить потерять контроль. Знаешь, я всегда принимаю новобранцев, вдруг кому-то из них понадобится работа.
— Иди в задницу, — ненависть в его голосе успокаивала меня.
— Не думаю, что я это сделаю, — я приблизился к нему, вращая скальпель, чтобы он догадался, что будет дальше. Когда я подошел достаточно близко, то выключил электричество. — Не хочешь рассказать мне, что это был за альянс?
— Я уже сказал тебе, — он скорчился, глядя на крутящееся перед ним лезвие. — Моих людей убивали. Мне нужно было усилиться.
— Или ты планировал напасть на одного из своих главных конкурентов. Меня, — заявил я, потому что это не было секретом. Это были факты. За те пять лет, что я вывел себя из игры, я не высовывался, набирался сил и медленно брал верх, пока они крутили головами.