— То, что я вывел тебя из игры, было преимуществом. Не буду врать. Но это не было моей главной целью.
Я поднес скальпель к его бицепсу и вырезал букву «З», слушая его стенания. Я добавил «В», прежде чем снова заговорить.
— Иронично, не находишь? — размышлял я вслух. — Мир называл нас чудовищами задолго до того, как Аккардо сделал меня таковым.
Винни застонал.
— Тебя никогда не волновало, как мир называет тебя. Если бы заботило, возможно, ты был бы более осмотрителен в своих действиях. Аккардо никогда бы не напал, если бы ты не поджег его склады.
Буква «Е» легко вошла в его плоть, за ней последовала «Р». Кровь, стекавшая по его руке, смазала мое лезвие.
— Я бы никогда не поджег его склады, если бы он не угнал мой груз и не убил лодку с людьми.
Он застонал, и я остановился, ожидая, пока он закончит.
— Ты не пытался спасти ее. Я знаю, что это было притворство, но... ты хоть немного заботился? Хоть немного?
— Ее мать была бы разочарована, — наконец заявил он, его голос был слаб от крика, — тем, что я сделал с ней, как позволил ей уйти.
— Я не собираюсь с тобой спорить, — я вогнал скальпель в его кожу по самую рукоять, оказывая большее давление, чем нужно, когда формировал букву «Ь». — Но она бы гордилась своей девочкой за то, что ей удалось пережить темную часть своей жизни, живя с тобой. Чтобы ты знал, я никогда не поступлю так с нашим ребенком, — я наклонился к нему. — И теперь он мой. Не сомневайся в этом ни на секунду.
— Он придет за...
Я пошевелился прежде, чем он успел заметить, что моя ладонь крепко сжала его горло, перекрывая ему доступ воздуха. Скальпель вонзился в его грудь, и я стал резать его плоть в поисках сердца.
Пока я разрывал кожу, не обращая внимания на кости, его тело отказалось от борьбы, а конечности обмякли. Дыхание его стало поверхностным, грудь едва поднималась и опускалась, так как моя рука отказывалась давать ему кислород. И прямо перед тем, как он сделал последний вдох, за несколько секунд до того, как его жизнь угасла, я использовал свой скальпель, толкнув острый инструмент вперед и разрезав его сердце на две части.
— Пусть приходит. Он никогда не заберет мою семью дважды.
ГЛАВА 16
Мерсер
Мы смотрели вниз, в яму, на два тела, лежащие в грязи. Их смерть пришлась как нельзя кстати. В любое другое время нам пришлось бы ехать несколько часов, чтобы избавиться от тел. Но со строительством нового казино-курорта нам совсем не нужно было далеко ехать.
— Что именно здесь происходит? — спросил я Эйса, наблюдая за тем, как цемент медленно бежит в яму, издавая мокрые, чавкающие звуки, которые, как ни странно, приносили удовлетворение. Под эти звуки я мог бы заснуть.
— Фонтан, — он кивнул на бригаду, которая получала от нас зарплату и соглашалась работать без нас. — Вероятно, посвященный тестю Адама в память о его исчезновении.
— Ирония судьбы, — я рассмеялся, глядя на небо. Затем прочистил горло. — Уже светает, и теперь моя очередь готовить. Хочешь, возьмем кофе и пончики, чтобы позавтракать?
— Это не считается готовкой, придурок. Какое ребенок получит питание от гребаных пончиков? — Эйс снял свою каску, когда мы подошли к машине.
— Я нарежу ей фруктов и найду протеин. Это должно ее взбодрить, верно? Наверняка там продаются сэндвичи для завтрака, так? Может, взять один из них, а после съесть пончик? — я задумался на мгновение, а потом вздохнул. — Ты прав. Это дурацкая идея.
— Нет. Мы купим пончики. Ей понравится, — подтвердил Эйс. — Мы удвоим питание во время обеда.
То, что мы присматривали за Беллами, было в некотором роде приятно. Это означало, что, если бы мы захотели, один из нас мог бы обедать с ней каждый день. Вряд ли Адам так делал, да и Эйс, думаю, не часто. Но я пользовался возможностью обедать с ней каждый раз, когда, блядь, выпадало мое дежурство.
Была моя очередь вести машину, поэтому, когда мы сели в нее, я включил автопилот и поехал в сторону своей любимой пончиковой. Когда мы выехали на дорогу, я взглянул на друга, сидящего на пассажирском сиденье.
— Какие-нибудь проблемы прошлой ночью?
— Вряд ли, — он фыркнул. — Никогда еще не было так просто уничтожить гнездо мафиози.
— Они стали беспечными на старости лет, — я свернул налево на тихую улицу. — Как думаешь, что это значит для его людей?
— Кто-то станет лидером. Они потеряют несколько человек и приобретут несколько. Угроза неизвестна, пока она не произойдет. Мы не можем даже беспокоиться об этом, пока не увидим движения.
Я хмыкнул в знак согласия.
— Как же мы дошли до такого, что не высовываемся?
— Не могу решить, что мне больше нравится, — признался Эйс. — Винни выведен из игры. Но факт остается фактом: внук Аккардо находится под нашей крышей. Если его сын мертв, он может пойти на многое, чтобы вернуть эту связь. Он уже начал что-то планировать, когда отправил то видео.
Эйс увидел видео только после того, как Винни был уже мертв. Наверное, это к лучшему, потому что если бы он увидел его, я был уверен – он убил бы его до того, как Адам добрался бы до него. Никогда прежде я не видел Эйса таким злым, таким полным неконтролируемой ярости. Единственное, что его удерживало, – это то, что Беллами находилась в соседней комнате, то и дело погружаясь в сон во время просмотра фильма. В постели Адама, как ни в чем не бывало, и я не был уверен, что он знает, как это воспринимать. Эмоции переполняли Адама всю ночь, и в конце концов он оставил ее там, настояв на том, чтобы она осталась, но при этом отказался идти спать. Неужели его убьет желание провести с ней время? Узнать о ее симпатиях и антипатиях, узнать, что заставляет ее смеяться?
Я остановился на обочине перед лучшим, по моему мнению, магазином пончиков в мире.
— Как, по-твоему, мы должны это предотвратить?
— Аккардо ни в чем не виноват. На самом деле, он разрушил наши жизни миллион раз, и Адам сейчас находится в точке кипения. Он будет наносить ему сильные удары без остановки, сломает его до точки невозврата. Заставит его посмотреть ему в лицо.
Эйс, конечно, был прав. Стычка уже давно назревала. Адам заслужил расплату, и убийство его сына было лишь малой частью того, что Адам планировал устроить Аккардо.
— Впереди у нас долгие месяцы, — я распахнул дверь, чувствуя, как меня охватывает внутреннее спокойствие при невинном звуке колокольчика и виде веселой старушки за прилавком.
Увидев меня, она засияла, ее улыбка стала шире, когда она обошла стойку и схватила мои щеки, поцеловав каждую из них, прежде чем сказать: