— Вы все выглядите уютно, — Адам первым нарушил молчание, напомнив нам, что мы все стояли слишком близко, когда он вошел в комнату.
— Я получаю смешанные сигналы. Хочешь, чтобы между нами оставалась длина кухонного острова? — ответил Эйс, и в его словах прозвучал сарказм.
— Нет, — он взял по тарелке в каждую руку и повернулся. — Это было просто наблюдение.
— Чего ты от нас хочешь? — Эйс вздохнул. — Мы не трогали ее. А если бы и трогали, думаю, нам бы разрешили, раз уж ты дал нам разрешение.
— Вообще-то, я видел, как вы ее трогали, — заметил Адам, — и я не жалуюсь.
— У нее на губе был зефир! — простонал Эйс. — Вряд ли это считается.
— Мне ничего от тебя не нужно, — Адам окинул взглядом столовую. — Совсем ничего.
— Она тебе нравится, — заметил я.
— Я... — он сделал паузу. — Не нравится.
— Твоя растущая привязанность сбивает тебя с толку, не так ли? — я настаивал.
— Нет, — он отрицал это, и мог продолжать отрицать, но правда была ясна. Девушка начинала ему нравиться, и от этого Адам чувствовал себя неловко. — Я беспокоюсь о ребенке, вот и все.
— Ты боишься.
— Я ничего не боюсь, — его голос был громче, чем нужно, и я был уверен, что она слышала его в соседней комнате.
— Ты боишься чувствовать, — я рассмеялся, хотя в этом смехе не было ничего веселого. — Разве это не чертовски иронично? Ты попал в это положение, потому что желал чувствовать только месть, и каким-то образом месть настигает тебя.
— Понизь свой гребаный голос.
— Или что? Боишься, что призраки, которые нас преследуют, услышат? — я встретился с его глазами, темными и бурными от чувств и ярости, которые он держал в себе. — Знаешь... кажется, я передумал.
Когда он не спросил, о чем, не произнес ни слова, а его глаза впились в меня, я продолжил:
— Думаю, она мне нравится. На самом деле, мне нравится в ней все. И, возможно, я приму твое предложение... в конце концов, я не боюсь, как некоторые в этой комнате, ощутить ее ладонь на своей коже.
Серьезно ли я говорил? Я не был уверен. Возможно, я просто пытался раззадорить Адама. Тем не менее он тяжело сглотнул, услышав мое заявление.
— Я не боюсь.
— Тогда докажи это.
Он опустил взгляд на тарелку с едой, которую еще не успел донести до стола.
— Я... я не знаю как.
— Тогда тебе, блядь, самое время научиться, — я посмотрел на Эйса, который, как я знал, желал ее так же сильно, как и все мы. — И тебе тоже. Легче возвести стены, чем разрушить их, когда конструкция прочна и прочно стоит на месте. Если Беллами возведет эти стены, то перестанет защищаться, потому что ты слишком чертовски упрям, чтобы предложить ей внимание и заботу, в которых она нуждается. Ты умрешь в одиночестве. Одиноким. Отчаянным. Несчастным.
— Я уже...
Я оборвал Адама, прежде чем он успел сказать хоть слово.
— Ты чертовски несчастен. Ты убеждал себя в этом так долго, что это стало твоей праздной мыслью. С таким же успехом это может быть твоей личностью. Прошло пять долбаных лет, а твое сердце все еще бьется. У тебя все в порядке.
— Мне страшно, — прошептал Адам, и я никогда не думал, что услышу от него это слово. Не вслух. — Это то, чего хотела бы Элизабет?
Эйс выругался под нос, глядя куда-то вдаль, но потом вернул свое внимание к нам.
— Я уверен, что моя сестра никогда не держала зла.
— Просто...
— Мы оправдываемся, — заявил Эйс. — Я никогда раньше не делил девушку. Просто для ясности. Не думаю, что у кого-то из нас такое было. Я не хочу, чтобы все было странно, и если ты пообещаешь, что этого не произойдет... тогда я не знаю... я, возможно, соглашусь.
— На что? — я обернулся, встретившись взглядом с большими ланьими глазами Беллами.
Адам прочистил горло, чувствуя себя неловко.
— Рабочие дела, Белль. Давай поедим.
И когда разговор был окончен, наше отношение к девушке все еще оставалось таким чертовски серым в этом черно-белом мире.
ГЛАВА 17
Беллами
Количество коробок, доставленных в дом этим утром, настораживало. Если бы я жила обычной жизнью, то забеспокоилась бы. Вот только моя жизнь – совсем не обычная, и меня даже не пугает мысль о том, что это может быть какая-то массовая доставка наркотиков. Мой отец занимался и худшими делами, чем наркотики.
Мой отец.
За несколько недель, прошедших после его смерти, я хотела почувствовать хоть что-то, хоть что-то в связи с тем, что последний оставшийся у меня член семьи был уничтожен людьми в этом доме. Людьми, которые должны были коллективно быть чудовищами, но не проявили ко мне ничего, кроме добрых жестов и уважения. Был короткий момент, очень короткий, когда я хотела вырваться из рук этих незнакомцев и вернуться под опеку отца, но это было в часы после резни в церкви, когда я видела только кровь и слышала крики, которые отдавались эхом.
Я никогда не желала туда возвращаться.
Значит ли это, что я хотела остаться здесь? Я не была уверена. Но я находилась в безопасности, по крайней мере сейчас. Мне не нужно беспокоиться о еде или о том, что дед моего ребенка придет за тем, что, по его мнению, принадлежит ему по праву.
Все стало другим, и я не была уверена, плохо это, хорошо или какая-то странная серая зона между ними. Но за несколько недель, прошедших с тех пор, как Эйс и Мерсер вернулись домой с пончиками, динамика изменилась, и все постепенно менялось. Я не понимала этого, не совсем. Но задавалась вопросом, не связано ли это с тем разговором, который они вели на кухне в тот день. Жаль, что мне не удалось остаться в тишине, чтобы послушать, подслушать то, что заставляло каждого из них всегда находиться рядом, всегда быть готовым составить мне компанию. Все, кроме Адама, который тоже изменился, но по-другому. Почему он всегда был так осторожен? Чего он так чертовски боялся?
Мои пальцы копались в земле, наслаждаясь тем, как благоустраивается сад. Я не знала, когда спрашивала Адама, но это был полноценный сад с кустами роз, фонтанами и каменной скамейкой в самом центре. Я не понимала, почему они позволили ему зарасти, но, верный своему слову, Адам доставил для меня список необходимых вещей, а также то, о чем я не просила. Через два дня после того, как я попросила, он прислал бригаду, и все, что мне нужно было сделать, – это потребовать, и они все сделали.
Мне бы хотелось, чтобы он видел прогресс, но он не выходит на задний двор. Вместо этого он проводит много времени в своем офисе или в казино. А когда его там нет, он внутри, работает над проектом, о котором все так секретничают.
Присыпав корни землей, я отступила назад, любуясь своей работой.
— Леди, не смей.
Щенок смотрел на меня большими глазами, делая вид, что не собирается выкапывать розовый куст из того места, где я его только что закопала.