Когда Беллами только приехала сюда, я знал свое место и без проблем оставался на нем. Но чем больше времени она проводила в этом доме, тем больше размывалась грань. Тем сильнее мне хотелось испытать ее, посмотреть, как далеко она позволит мне зайти, прежде чем раздавит под тяжестью греха. Она выглядела такой чертовски красивой в саду, с размазанной по бледной коже грязью, хотелось только смотреть на нее, запечатлеть ее образ в своем сознании и держать его рядом, когда ее не было рядом со мной.
Я мог бы пойти в офис. Черт, я, блядь, так и планировал. Но разочарование от того, что я ухожу, было слишком велико, и я не хотел разочаровывать Белль. Стоимость одежды была пустяком по сравнению со счастьем на ее лице. Это того стоило. Даже когда призраки моего прошлого ворчали, напоминая о том, что я уже делал то же самое раньше, когда моя сестра была жива и у нее должен был быть розарий.
Вздохнув от поражения, я направился на кухню, где уже был готов обед. Сейчас он уже остыл, хотя я сомневался, что кому-то есть до этого дело. Все были слишком заняты своими членами, чтобы прийти сюда вовремя, но я отказался сдаваться и не стал использовать свою руку для удовольствия. Если я и собирался кончить, то как минимум с ее пальцами, обхватившими мой член.
Двадцать минут спустя Мерсер, спотыкаясь, подошел к столу. Я взглянул на его румяные щеки и сухо заметил:
— Хорошо выглядишь.
— Никогда в жизни так сильно не кончал, — подтвердил он, ничуть не стыдясь того факта, что весь дом знал, что он кончает в душе. — Они еще не пришли?
— Ты их видишь? — я закатил глаза.
— Братан, не могу поверить, что он сделал это с нами прямо на месте, — он улыбался, качая головой в недоумении.
— Не называй меня братом. Тебе пятнадцать? И уверен, никто больше не использует этот термин, — я выдвинул стул и сел перед горячим сэндвичем с ветчиной и сыром. — С чего бы это? Он сказал, что мы можем разделить ее.
— Я просто всегда считал, что он имел в виду раздельно, — Мерсер протянул руку и взял чипсы из миски в центре стола. — Это было чертовски горячо.
— Это было... — я позволил словам повиснуть, потому что, черт возьми, не знал, как описать каково это – видеть, как бывший муж моей сестры поглощает киску девушки, выставленную на всеобщее обозрение. Не знал, как выразить, насколько мне нравится это зрелище и что единственное, о чем я жалею, – это то, что мне не удалось прикоснуться к ней тоже.
Его глаза стали серьезными, он точно знал, о чем я думаю.
— Нет ничего постыдного, только не между нами. Ты ведь знаешь это, верно? В этом доме есть только те правила, которые мы сами создаем.
— За исключением... — он прервал мои возражения.
— За исключением того, что ты чувствуешь вину за то, что хочешь получить то, что изначально не принадлежало тебе. Но знаешь что? Я поцеловал ее, и она, блядь, поцеловала меня в ответ. Думаешь, это признак того, что она не хочет, чтобы мы были вместе?
— Ты, — уточнил я. — Не я.
— Чушь собачья, — Мерсер рассмеялся. — Думаешь, она не наблюдает за тобой, когда ты повернут спиной? Расшифровывая все то дерьмо, которое держишь под замком. Когда мы показали ей то видео несколько недель назад, знаешь, что она прошептала себе под нос, когда почувствовала панику? Твое имя. Она хотела, чтобы ты был там. Ей не нужен был Адам. Или я. Она хотела тебя.
Это не имело смысла. Я ей почти не нравился, верно? Мы только сейчас стали друзьями.
— Ты, наверное, ослышался?
— Нет. Ты заставил ее меньше паниковать у врача, и она это запомнила. С тобой она чувствует себя в безопасности, — продолжил он. — Ты собираешься присоединиться к нам?
К нам.
Это слово было таким чертовски трудным. Было ли здесь вообще место для меня? Что такая девушка, как она, с ее невинным совершенством, может хотеть от трех мужчин? Хотела ли она вообще одного из нас, не говоря уже о троих?
Я уже собирался спросить, когда в комнату проник голос Адама.
— Мы работаем дома до конца дня. Нам нужно закончить этот проект.
Он поднял бровь, говоря с нами глазами, а не словами. Этот проект заключался в том, чтобы наполнить нашу существующую библиотеку всем, что только может пожелать наша девочка, а затем подарить ей. Но он не хотел раскрывать сюрприз. Он доставил коробки и ящики с книгами, отобранными его секретаршей, и я мог предположить, что все уже почти готово. Сколько еще книг может быть у человека? Прошло две недели, а книги продолжали поступать.
— Я свяжусь с управляющим этажом. Скажи им, чтобы не ждали никого из нас сегодня вечером, — подтвердил Мерсер.
— Не нужно. Моя секретарша все уладит, — Адам выдвинул стул рядом с Мерсером, и Беллами села, выглядя нервной, поскольку на ней была рубашка Адама, доходившая до колен.
— Новое платье тебе очень идет, девочка, — глаза Мерсера загорелись, когда он посмотрел на ее ноги. — Надень мою следующую.
Ее глаза расширились от его дерзкого приказа, и я задумался, говорил ли Адам с ней вообще о том, что намеревался сделать в этом доме. Я сомневался в этом. Я оперся на локоть и пододвинул к ней тарелку.
— Беллами, говорил ли с тобой твой муж о том, что он намерен сделать для своего дома?
Она взглянула на Адама, движение было быстрым и испуганным, словно она боялась выступить против него. Неужели не понимала, что в этом доме она под надежной защитой? И все же после внутренней борьбы она расправила плечи, выглядя более уверенной в себе, чем, я уверен, ощущала.
— Мы с мужем редко разговариваем.
Адам поморщился, но не смог отрицать правдивости этого утверждения. Я был свидетелем того, как большой и плохой главарь организованной преступности избегал своей маленькой жены. Он был хитер. Но что-то подсказывало мне, что он больше не планирует избегать ее. На самом деле, если нужно было угадать, его новый план заключался в том, чтобы выставлять напоказ эту милашку, поклоняться ей, наслаждаться их странными отношениями.
Неужели один вкус был настолько хорош, что даже такой мужчина, как Адам, ослабил его защиту?
Хотелось верить, что ничто не может его ослабить, но один лишь взгляд говорил об обратном. Он смирился со своим положением, и теперь шел напролом, как делал почти всегда в своей жизни. И Мерсеру не составляло труда следовать за ним, подбирая оставленные обрывки. Но где же тогда я?
Адам прочистил горло и занял место рядом с ней. Я остался на одной стороне стола один, а они объединились на другой. Разделение громко кричало в тишине комнаты. Когда Адам устроился, то протянул руку вперед, взял с тарелки сэндвич и добавил чипсы. Убедившись, что у Беллами тоже есть все необходимое, он решился заговорить.
— Я обсудил это с Мерсером и Эйсом, и, если ты, конечно, не против, я разрешил им проводить с тобой время. Один я не смогу обеспечить твою безопасность, но с ними ты всегда будешь под защитой.