— Ты не съела еду, которую принес Мерсер, — он кивнул в сторону тарелки с крекерами и фруктами. Ничего особенного, но достаточно, чтобы продержаться до следующего приема пищи. Всегда старается обо мне позаботиться.
Может быть, даже слишком, если судить по их обеденному предложению.
— Я не голодна, — пробормотала я, мой голос был грубым от сна.
— Ты упрямая, знаешь об этом? — его свободная рука убрала волосы с моего лица. — Тебе нужно поесть ради нашего ребенка.
Нашего ребенка.
Я понимала слова, которые вылетали из его уст, но постоянно находилась в состоянии недоумения. Зачем ему нужен ребенок, связанный с его врагами?
— Мы не были голодны, — я ухмыльнулась, когда Адам вскинул брови.
— Ему нужны питательные вещества, — он встал и потянул меня за руку, заставляя сесть. — И тебе тоже.
— Ему?
— Разве это не мальчик? Это то, что мы, мафиози, производим на свет, — он стоял передо мной, скрестив руки, и ждал, когда я встану.
Я подняла руки, разминая конечности.
— Недостаток этого утверждения в том, что я дочь босса мафии и женщина.
— Была дочерью, — поправил он. — Теперь ты наша королева, и твоя прошлая жизнь не имеет значения.
Наша.
Мой желудок сжался, вспомнив о сделанном ранее предложении. Я не знала, почему так отреагировала. Они все мне нравились, как люди, о которых я ни черта не знала. Но после того, как рот Адама так интимно прикоснулся к моему телу, я почувствовала себя чувствительной и застенчивой. То, что они обсуждали меня как объект, который можно передавать по кругу, не понравилось.
Хотела ли я всех троих?
Я не была уверена, что хочу одного, не говоря уже о всех трех. Мое тело кричало «да, пожалуйста», в то время как разум боролся с логикой, что меня ожидают чертовски серьезные осложнения. Тем не менее никто из них не обращался со мной плохо, а это должно что-то значить, верно? А этот Адам, неожиданно милый мужчина, который проверял меня и, казалось, был разочарован, что я не в его пространстве. Что ж, я могла бы привыкнуть к нему.
— Знаешь, Эйс думает, что это девочка.
Он нахмурился.
— Эйс просто хочет все испортить.
— То есть ты бы не захотел ее, если бы она была девочкой? — я тяжело сглотнула, нервничая из-за его ответа.
— Белль, я был бы рад в любом случае, не сомневайся. Он или она нашли свое место здесь, с нами, и я ни о чем не жалею.
Без всяких сожалений, если не считать грусти в его глазах, которую Адам надеялся, что я не увижу. Хотел ли он, чтобы этого ребенка не существовало? Или это было нечто большее?
— Ты грустишь, — заметила я.
— Грустные воспоминания не означают, что нет места для новых, более счастливых, — он протянул руку. — Пойдем, у нас есть сюрприз.
Я несколько раз моргнула. У них есть сюрприз для меня? Что я такого сделала, чтобы заслужить сюрприз? Я взяла его за руку и позволила ему потянуть меня вверх. Он не отпустил мою руку, а лишь сцепил наши пальцы, направляя меня к выходу из комнаты и дальше по коридору. Адам молчал, пока мы не дошли до лестницы.
— Будь осторожна. Я не хочу, чтобы ты упала.
— Думаю, я справлюсь с лестницей, — рассмеялась я, потому что иногда эти мужчины были иррациональны.
— Я просто осторожничаю.
На лестничной площадке мы повернули налево.
— У нас есть целый этаж, которым мы почти не пользуемся. Но если ты не против, я думаю перенести сюда наши апартаменты. Там есть комната, которая соединяется с другой. Она прекрасно подойдет для твоей личной гостиной. Особенно когда ребенок не будет спать посреди ночи.
Хотя мне понравилась эта идея, моя комната была вполне подходящей. Я не хотела доставлять им хлопоты, когда меня все устраивало.
— Моя комната в порядке.
— Белль, —голос Адама был жестким, но в нем не было угрозы. — Я был серьезен, когда сказал, что хочу видеть тебя в своей постели. Если это поможет, я могу переселить сюда и остальных. Может быть, отдам Максу и Дрю комнаты внизу, ведь они все равно всегда здесь.
Переселить остальных тоже наверх? Мой желудок сжался от такого намека. Если они будут жить со мной, то понадобятся мне наверху. Сама того не осознавая, я сжала его руку, и Адам повернул голову, чтобы посмотреть на меня.
— Независимо от того, что ты выберешь.
Что я выберу? Как, черт возьми, я могу выбирать, когда столько давления с решением? Не задену ли я при этом чьи-то чувства? Конечно, я читала об этом в книгах, но никогда не думала, что буду так жить в реальности. Смогу ли справиться с такой реальностью? Каждый из них такой мужественный, большой, грозный, и да, сейчас я редко находилась в комнате с ними одновременно. Но отношения с ними втроем могли бы это изменить. Что бы я тогда чувствовала?
Может, стоит принять это? В моей жизни и так много сложностей. К чему еще одно осложнение?
Адам взялся за ручку двери и остановился, чтобы посмотреть на меня.
— Мне кажется, ты слишком много думаешь об этом. Мы переезжаем сюда, Белль. Ты и я. Сосредоточься на этом, а остальное придет само собой. Или не придет. Это так просто.
— Ты просто любишь поговорить, — сказала я, а потом тяжело сглотнула, потому что не хотела говорить это вслух.
Адам не рассердился; напротив, его глаза искрились весельем, которое смягчало грубые линии его покрытой шрамами щеки.
— Ты права. Может, мне стоит прислушаться к собственному совету. Давай, закрой глаза и не подглядывай.
Я неохотно закрыла глаза, нервничая по поводу того, что находится по ту сторону двери. Но я достаточно доверяла ему, чтобы знать, что это не причинит мне вреда. Адам не отпустил мою руку, когда толкнул дверь. Петли издали слабый скрип, прежде чем он шагнул вперед, увлекая меня за собой. Он провел меня вперед, наверное, шагов десять по комнате, прежде чем остановился.
— Мы работали над этим некоторое время. С тех пор как узнали, что тебе нравится читать. Открой глаза, — в его голосе звучали нотки волнения, и это чувство было заразительным, оно щекотало мои нервы и заставило распахнуть веки.
Я окинула взглядом комнату, не упуская из виду лица мужчин, которые, вероятно, часами работали над ней. Я медленно повернулась, рассматривая старые книги вперемешку с новыми. Повсюду, от пола до потолка, полки. К некоторым можно было подобраться только по движущейся лестнице. Я подняла голову и посмотрела на высокие потолки, поражаясь тому, как им это удалось.
— Это... — у меня не было слов. Я буквально потеряла дар речи. Наконец, после долгой паузы, из меня вырвалось: — Величайшая вещь, которую я когда-либо видела.