— Так и было, — он воскликнул. — Твои чувства задеты, потому что тебя предупреждали не приходить сюда, а ты ослушалась? Или ты обижена, потому что у нас есть прошлое, в котором не было тебя?
— Отпусти мои волосы, Мерсер, — приказала она ему.
— Тогда и то, и другое, — он рассмеялся, и я понял, что должен вмешаться, но ее грудь вздымалась и опускалась, соски запульсировали, и я не мог отвести от них глаз. — Назови мне причину, чтобы я перестал это делать?
— Пожалуйста.
— Не достаточно. Я мучил мужчин с более убедительными мольбами, чем эта. Попробуй еще раз.
Он ждал ответа, но она молчала. Вместо этого ее глаза опустились к его губам и вернулись к его горящему взгляду. Мерсер наклонился к ее уху, и его голос стал мягче, когда он заговорил.
— Адам и Эйс – джентльмены, но я – нет, детка. Я буду испытывать тебя, доводить до предела, заставлять выкрикивать мое имя, умоляя остановиться. Адам может позволить тебе нарушить правила и пропустить это мимо ушей, потому что неравнодушен к тебе. Но я буду шлепать тебя по идеальной попке до тех пор, пока ты не начнешь капать и рыдать, умоляя меня заставить тебя кончить. А потом я лягу спать, довольный тем, что запах твоей киски покрывает мою ладонь. Мы не похожи. Не играй в игры и не лги, мать твою. Ты поняла?
— Мерк, — предупредил Эйс.
— Она может вынести правду, Эйс, — настаивал Мерсер. — На самом деле, я думаю, ей это нравится, — он опустил руку вниз, просунул в леггинсы, касаясь ее интимных мест, и я должен был бы почувствовать ревность, но не смог. Я не сводил с них глаз, застыв на месте и гадая, как далеко он зайдет. Друг простонал ей в волосы: — Ты такая чертовски мокрая для меня.
Беллами застонала, и он вытащил руку, поднес пальцы к губам и принялся облизывать их.
— Я устал от игр, детка. Ты в деле или нет. Не смей ходить по этим коридорам и завидовать нашему прошлому, когда тебя едва хватает на настоящее. Прими решение и дай нам знать, потому что я слышал, что к нам переезжает маленькая блондинка с шикарными сиськами, и мне бы не хотелось упустить возможность, потому что ждал и надеялся на то, что не мое, — он подтолкнул ее вперед. — Иди приготовь попкорн. Мы будем через несколько минут.
Он поставил Белль прямо перед дверью в кабинет, а затем закрыл дверь, прежде чем она успела повернуться. Он прислонился лбом к дереву и выругался. Я знал, что ему было тяжело, потому что всем нам было чертовски трудно смотреть на это. Видеть ее лицо, обиду, ревность, похоть... а потом оттолкнуть ее – преступно для моего сердца.
Когда ее шаги стихли, Эйс нарушил тишину.
— В чем, черт возьми, твоя проблема?
Не отрывая лба от двери, Мерсер повернул голову и встретился с нами взглядом.
— Моя проблема в том, что у нее не может быть всего.
— Почему, блядь, нет? — Эйс выглядел искренне озадаченным.
— Она не может пользоваться вниманием всех мужчин в этом доме и ревновать из-за наших призраков. Мы бы дали ей все, даже если бы она не просила. Самое меньшее, что Беллами могла бы сделать, – это дать нам понять, в каком положении мы все, черт возьми, находимся. У нее было время. Прошли недели. Недели с тех пор, как она переехала, недели с тех пор, как умер ее отец, сраные недели с тех пор, как я наблюдал, за тем, в каком виде она разваливается под струей в том душе, и хотел ее. Думал о ней. Цеплялся за любой клочок, который она мне давала, но, блядь, пришло время. Как, черт возьми, она ожидает, что Адам возьмет на себя обязательства и избавится от своего прошлого, если она не готова прыгнуть с ним в воду?
Мне не нравилось, что он прав, но я не мог отрицать, что в его словах есть смысл. Я слишком долго спал рядом с ней, чтобы не знать, какое место занимаю в ее сердце. Почему для нее все было так сложно, в то время как для нас все было предельно ясно? Мы хотели семью, и мы ее создадим.
— Он прав, Эйс, — я вздохнул. — «Все или ничего» – так мы всегда поступали, и думаю, мы заслуживаем того, чтобы знать, в каком положении находимся.
— Она будет злиться, когда мы туда придем, — заметил Эйс.
— Пусть, — Мерсер выпрямился и взялся за ручку. — Она не может злиться вечно.
А она и не будет. Сегодня вечером Белль будет раздражена, и я, черт возьми, буду держаться подальше от любых ее выходок. Но в какой-то момент она придет к решению.
Я следовал за Мерсером, пока он шел на кухню. Мы вошли как раз в тот момент, когда она захлопнула микроволновку с большей силой, чем нужно. Я проигнорировал ее взгляд и подошел к ней, протянув руку над ее головой, чтобы достать миску для попкорна. Жена даже не взглянула в мою сторону, когда высыпала пакет в миску. Подняв ее, она повернулась и, топая, вышла из кухни в сторону гостиной.
Я переглянулся со своими лучшими друзьями, затем взял из холодильника несколько напитков, а Мерсер – закуски. Через несколько минут мы встретились с ней в нашей гостиной, где она удобно устроилась в одном кресле, вместо мягкого дивана. Я выдвинул столик, поставил его так, чтобы мы сидели напротив друг друга, а затем расставил закуски таким образом, чтобы ее любимые были ближе всего к ней.
Белль упрямо смотрела на экран, ожидая начала фильма и кутаясь в пушистый плед. Выключив свет, Эйс взял в руки пульт и включил заранее выбранный фильм.
За весь просмотр она ни разу не взглянула на экран. Конечно, половину фильма она спала, но все же. Даже не попыталась перекусить. Когда фильм закончился и Эйс снова включил свет, мы все стояли вокруг нее и смотрели на нашу спящую красавицу.
— Фильм был бы лучше, если бы я не чувствовал волны ее ярости, пульсирующие в комнате, — размышлял Эйс.
— Ярость? Мне нравится думать, что это подавляемое сексуальное напряжение, — Мерсер потянулся вперед, убирая прядь волос с ее глаз.
Понаблюдав за ней еще минуту, Эйс отвернулся.
— Я иду спать. Будем надеяться, что утром все будет лучше, чем этим вечером.
Я не мог не согласиться. Наклонившись, я поднял жену и прижал ее к груди, наслаждаясь тем, как она автоматически прижимается к моей коже – роскошь, которую она никогда бы не позволила себе, если бы не спала. Урчание удовлетворения непроизвольно вырвалось из меня, и от этого звука ее глаза распахнулись. На мгновение они задержались на моих, никто из нас не смел дышать, пока она не протянула руку вверх и не обвила мою шею, снова закрыв глаза.
Мерсер ухмыльнулся, прежде чем покинуть нас, гордый, как черт, как будто совершил что-то, хотя это ничего не значило. Это было одно действие, а не обязательство.
Я осторожно нес Белль по коридорам, благодарный за то, что ремонт наверху еще не закончен. Она не была тяжелой, но вибрация от ступенек наверняка разбудила бы ее. Ногой я открыл дверь, а затем донес до кровати. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я откинул простыню. В тот момент, когда я наклонился и положил ее на постель, готовый отпустить ее, пальцы малышки сжались, прижимая меня к себе.