— Я был терпелив. Я часто спрашивал. Давал тебе шансы и выбор. Но теперь я сообщаю тебе. Этот кусок земли достанется нам с тобой живым или мертвым. Это последний раз, когда я буду добр.
Когда Марио, задыхаясь, вцепился в мою руку, я отпустил его, позволив ему упасть спиной вперед на скользкое дерево. Руками я столкнул в воду еще несколько ящиков, пока он глотал воздух. Когда последний ящик упал в воду и медленно опустился на дно, я вернул свое внимание к нему.
— И, Марио?
— Пошел ты, — прошипел он, все еще держась за горло.
— Этот товар распространяется на нашей территории. Одного этого достаточно, чтобы убить тебя, — я повернулся на каблуках, засунул руки в карманы и бросил через плечо: — Хорошего дня. Мы будем на связи.
Я сжал губы и стал напевать мелодию. Мой свист отдавался жутким эхом над водой, пока я уходил.
ГЛАВА 25
Мерсер
Мне сообщили, что они отказались передать доки. Я не был шокирован. Просто надеялся, что у меня будет хорошая ночь, а не кровавая. Тем не менее я расставил своих людей, составил планы и организовал все то дерьмо, которое должно было произойти сегодня ночью. Все было сделано в последнюю минуту, но я не ожидал проблем. Эти люди были никем, мелкой рыбешкой, пытающейся плавать в большом пруду, но их плавники никогда бы не унесли их далеко.
Попкорн ударился о мой лоб и отскочил. Когда я поднял голову, Беллами ухмылялась.
— На чем ты так сосредоточился?
— Еще раз так сделаешь, маленькая девочка, и поплатишься, — прорычал я, прежде чем вернуть взгляд к своим зашифрованным записям. — Просто уточняю планы на вечер.
— Так ты сможешь убивать людей.
— Они сделали свой выбор, — я пожал плечами.
— И они решили сохранить то, что им принадлежало, то, над чем они упорно трудились. Ты их винишь?
— Нет, не виню, — я поднял попкорн, который отскочил от моего лба, и засунул его в рот. — Но бизнес есть бизнес, и это не личное.
— Скажи это их семьям.
Я закатил глаза.
— Маленькая девочка, ты слишком чертовски мягкая, чтобы привязаться к трем таким мужчинам, как мы, если думаешь, что мы заботимся об их семьях. Если тебе станет легче, мы пошлем им анонимные цветы.
— Мне станет легче. Немного, — она бросила в меня еще одну порцию попкорна, подбадривая меня. — И я не маленькая.
Я засунул новый кусок попкорна в рот, после чего встал и направился к дивану, на котором она сидела.
— Что я говорил о том, что попкорн нельзя бросать в меня?
— Не помню, — она взмахнула ресницами, как оружием.
— Я сказал, что ты заплатишь, — прорычал я, опустившись на колено на диван рядом с ней и наклонившись к ее губам настолько близко, что можно было расслышать заминку в ее дыхании. — Я никогда не отказываюсь от своих обещаний.
— Макс смотрит, — вздохнула она.
— Макс, оставь нас, — приказал я.
— Хорошо, босс, — его шаги отдавались эхом, когда он уходил.
— У тебя полный дом подрядчиков, — заметила она.
— М-м-м... — я лизнул ее лицо, и Белль сморщила нос от отвращения. — Все они работают на нас. Они прошли проверку. Мы используем одних и тех же людей для каждого проекта годами. Бонусы. Отпускные. Думаешь, они откажутся от этого ради тебя, маленькая девочка? Нет, мужчины не такие рыцари, как ты думаешь. Мы эгоистичные существа, всегда получаем то, что хотим.
Она выпятила подбородок и наклонила голову.
— Делай, что хочешь.
Я ухмыльнулся.
— В смысле «лучше»?
— Дело во мнении.
— Мнение? Малышка, это факт, — прошептал я, и прежде чем я успел сказать что-то еще, она подняла миску с попкорном и высыпала его мне на голову, и маленькие кусочки посыпались на меня.
— Ты за это заплатишь! — я хрипло выругался, смахнув кусочки, и навалился на нее всем телом, едва не вдавив Белль в диван. Ее бедро приподнялось и потерлось о мое, и я знал, что это движение было непреднамеренным. Но оно сводило меня с ума, заставляя похоть бежать по моим венам и пускать по ним электрический ток. — Осторожно, маленькая девочка. Если не готова к тому, что я закончу то, что ты начала несколько недель назад в своем воображении, то лучше следить за тем, как двигаешься подо мной.
Она рассмеялась.
— В своем воображении?
— Что? — я приподнял бровь, осмеливаясь сказать больше. — Думаешь, я не представлял себе все способы и места, где мог бы наклонить тебя и вогнать в тебя свой член?
— Ты такой грубый.
— Я не Адам. И уж точно не Эйс. Если тебе нужен джентльмен, то ты дразнишь не того мужчину.
Но что-то подсказывало мне, что ей не нужен джентльмен, по крайней мере, не всегда. Я опустил бедро, ткнувшись своим твердым членом ей между ног.
— Скажи мне, маленькая девочка, хорошо ли тебе было сегодня утром?
— Что именно хорошо? — ее голос отражал то, как сильно участилось ее сердцебиение.
— Трахаться с моим лучшим другом, — я ухмыльнулся, когда в ее глазах промелькнуло смущение, и она попыталась отвернуться. — Ты жаждала большего? Он заставлял тебя умолять?
Когда она не ответила, я добавил:
— Я бы заставил тебя умолять.
Я начал медленно, выгибая бедра при малейшем движении, и это была пытка. Я хотел эту девушку, хотел трахнуть ее так чертовски сильно, но знал, что после этого утра должен дать ей время. Она была новичком в этом деле, и трахаться со мной так скоро после того, как у нее был Адам, было бы слишком, особенно в ее состоянии.
Ее глаза затрепетали.
— О, Боже.
— Меня называли и похуже, — я вжался в нее. — Умоляй меня, позволь услышать, как ты просишь о том, чего хочешь?
— Нет, — она выгнулась дугой.
— Слишком хороша, чтобы умолять? Хм, — я наклонился и провел носом по ее волосам, прокладывая дорожку к уху. Достигнув его, я потребовал: — Скажи, что ты наша. Полностью наша. Умоляй меня показать, что мы того стоим.
— Нет, — ее дыхание прервалось от того, что мой член терся о нее.
— Нет, ты не наша? Или нет, ты не будешь умолять?
Я настаивал:
— Скажи или я остановлюсь.
Ее рука метнулась вверх, обхватывая мой бицепс, чтобы удержать меня на месте.
— Не надо.
— Что не надо? — я дразнил, прекрасно зная, чего она не хочет от меня. Останавливаться. Белль не хотела, чтобы я останавливался, и, черт возьми, я не думал, что смогу. Но я хотел услышать эти слова, хотел, чтобы она дала мне что-то взамен оргазма, который, как мы оба знали, было слишком трудно сдержать.
— Не останавливайся.
— Это была мольба? — поддразнил я.
— Никогда.
— Такая вздорная и упрямая для девушки, чьи ногти впиваются в мои руки, пытаясь удержать меня на месте, — заметил я. — Скажи, что ты хочешь нас.
Черт.