Дверь открылась, и из нее вышел мужчина с улыбкой на лице, оглядываясь по сторонам.
— Беллами Феррари.
Она шагнула вперед, но я не отпускал ее руку. Когда мы подошли ближе, мужчина огляделся.
— Простите, но в комнату могут войти только двое. Кто из них отец?
— Мы все, — заявил я, осмеливаясь бросить ему вызов.
— Это... — он сглотнул, когда я не моргнул, и я понял, что позади меня Мерсер и Эйс используют свои габариты как тактику запугивания.
Чтобы разрядить обстановку, Белль наклонилась ко мне.
— Слушайте, я знаю, что есть правила и все такое, и я никогда не попрошу их нарушить. Но, может быть, есть комната побольше, чтобы все могли войти? Я не против, если нам придется перенести встречу, но я не могу выбрать одного. Вы же знаете, как ведут себя самцы. Это превратится в соревнование.
— Я просто не...
— Пожалуйста, — ее голос сорвался, и когда я посмотрел на нее, она вдруг зарыдала, слезы лились из ее глаз. Она тяжело вздохнула. — Не заставляйте меня выбирать.
Ярость охватила меня, и я увидел красное. Мне хотелось взять горло специалиста в свои пальцы и выжать из него всю жизнь. Может, это были слезы, а может, почувствовал мой гнев, потому что он выругался.
— Просто... дайте мне пять минут, хорошо? Я посмотрю, что можно сделать.
Дверь закрылась, и я повернулся, злясь на то, что у него хватило наглости довести Белль до слез. Но она лишь прочистила горло, вытирая слезы рукавом.
— Видишь, это было не так уж сложно, правда? Гораздо проще, чем то мачо-дерьмо, которое вы трое пытались изобразить.
Одарив нас взглядом, она повернулась и пошла обратно в зону ожидания, заняв место, оставив нас всех стоять в замешательстве. Неужели моя жена... только что манипулировала... всеми нами? Черт, я и не думал, что эта милашка способна на такое. Я не видел ничего настолько чертовски привлекательного.
***
Через десять минут мы были в комнате, Белль корчилась, проклиная дурацкую воду, которую ее заставляли пить.
— Я никогда в жизни так часто не писала.
— Все хорошо, ты в порядке, — пообещал я, хотя никогда не был в ее положении. Не может же быть все так плохо, правда?
— Я буквально могу описаться прямо сейчас, — она выглядела серьезной.
— Это был всего лишь стакан воды, — Эйс вздохнул.
— И вес задницы этого ребенка на моем мочевом пузыре, — хмыкнула она.
— Это сколько, максимум два фунта? — Эйс попытался рассуждать.
— Мы просто проведем несколько измерений, а потом я разрешу вам воспользоваться туалетом, — доктор сел на стул и намазал ей живот гелем. Специалистом была девушка. Мужчина, вероятно, боялся открыть дверь и снова встретиться с нами взглядом. — И чтобы вы знали, парни, беременность – это тяжело. Ходить в туалет может быть просто невыносимо.
Я поднял руки в знак капитуляции.
— Верю вам.
Белль бросила на меня взгляд, потому что за мгновение до этого я пытался уменьшить ее страдания, но, честно говоря, я намеревался убедить ее больше, чем себя. Я знал, что никто из нас не смог бы справиться с беременностью, даже если бы это было возможно.
Она вздрогнула, когда женщина вонзила палочку в ее кожу.
— Вы делаете ей больно.
— Полегче, папа-медведь, — доктор засмеялась. — Это неудобно, признаю. Но нам нужно убедиться, что ребенок измерен правильно.
— А вы не можете сделать это, не причиняя ей боли? — прорычал я.
Губы специалиста слегка дрогнули.
— Это зависит от вашего ребенка. Похоже, он такой же упрямый, как и его отец.
— Отцы, — поправила Белль, сдувая прядь волос с глаз. — Все они упрямы, как черти.
— Мне очень жаль, — леди рассмеялась. — Видимо, нельзя получить все, верно? Хорошая внешность и готовность покориться никогда не сочетаются в одном теле.
Я боролся с желанием поднести руку к щеке и закрыть шрам. Когда-то у меня была хорошая внешность. Теперь были только воспоминания и страхи, которые они оставили. Уродство, заставляющее меня выделяться, а не сливаться с мужчинами моего положения. Не успел я это осознать, как Белль схватила меня за руку и сжала.
— Вот черт! — воскликнул Мерсер, и рука Белль выронила мою, мгновенно схватив руку Эйса.
— Что случилось? — Белль хныкала, глядя на экран, и ее страх был понятен.
Но глаза Мерсера сверкали.
— Ты видишь это?
Я смотрел на экран, не будучи уверенным в том, на что смотрю, но я видел движение, движения конечностей, когда ребенок двигался и боролся с давлением палочки.
— Да, вижу. Ну, я думаю. Там происходит много движения.
Движение, которому я завидовал, потому что у меня никогда не было времени почувствовать, но я хотел. Хотел почувствовать, как малыш дергается под моей рукой, и чтобы он знал, что с нами в безопасности, еще до того, как родился.
— Она, — Мерсер улыбнулся экрану. — Не оно. Это чертова девчонка.
Белль мотнула головой в его сторону, ее пальцы сжали руку Эйса так сильно, что его пальцы побелели.
— Что?
— Там булочка!
В ответ на это я рассмеялся.
— О чем ты вообще говоришь?
— Я читал об этом вчера, предвкушая наш визит. Хотел убедиться, что это безопасно для Белль. А это, блядь, точно булочка. Чертова девчонка. Вау! — он выдохнул и посмотрел на специалиста, от него буквально исходило возбуждение. — Скажи мне, что я прав. Я знаю, что прав.
Доктор посмотрела на Белль, ожидая ее подтверждения, что действительно хочет знать пол.
— Я хочу знать.
— Он прав, — она нажала несколько кнопок и что-то набрала, распечатав изображение. — Это девочка.
— Я, блядь, так и знал! — взволнованно воскликнул Мерсер, схватив Белль за челюсть и крепко прижав к себе, поцеловал. Его волнение было ощутимым, оно пульсировало в воздухе, и было практически невозможно не испытывать радость.
И когда эксперт передал мне зернистую фотографию, на которой изображена определенно «булочка», именно это я и почувствовал. Радость. Пока не пришла неуверенность, скрутившая мой желудок тошнотой и заставившая ноги подкоситься от слабости.
— Девочка, — прошептал я, крепко вцепившись в образ.
— Я, блядь, так и знал, — Эйс наклонился, не заботясь о том, что его рука будет покрыта слизким гелем, когда он будет поглаживать верхнюю часть ее живота. — Не могу в это поверить.
Всю оставшуюся часть приема я чувствовал себя статуей рядом с Белль. В голове крутились мысли. Сердце болело от страха. Все, с чем я боролся в течение многих лет после смерти жены, снова всплыло в моей памяти, и я испугался. Страшно, что история повторится, и я потеряю их обеих в момент своего падения.