Служащий распахнул двери, и музыка мгновенно полилась навстречу нам – прекрасная мелодия, когда мы ступили в слабо освещенное пространство. Беллами ахнула, когда переступила порог.
— Великолепно.
— Это та часть курорта, которая предназначена только для взрослых. С другой стороны – место для семейных развлечений и мероприятий, — объяснил Адам. — Когда наши дети подрастут, мы сможем организовать для них мероприятия там. И еще, возможно, это предвзятое мнение, поскольку мы владеем этим местом, но я слышал, что это отличное место для вечеринок. Не думаю, что будем устраивать их, если только это не будут наши дети.
Этому человеку действительно нравилась идея о детях. Кто, блядь, знал, что он превратится в такого? Я точно не знал. Не из-за всех тех глупостей, которые мы натворили в юности. Мы выросли без семьи, которая заботилась бы о нас и показала бы нам, что значит быть любимыми. Мы ничего не знали о том, как заботиться о детях и проявлять привязанность. Но теперь это стало почти навязчивой идеей. Словно мысль о семье захватила Адама, и он не мог от нее отвязаться.
А я этого и не хотел.
— Здесь есть лестница, ведущая вниз. Может, воспользуемся лифтом? — я оглянулся через плечо, на мгновение затаив дыхание, так как наша девушка наблюдала за мной. Ее губы слегка дрогнули, когда я увидел, как ее глаза опустились вниз, а затем снова поднялись к моим глазам.
— Ты хорошо выглядишь в этом смокинге. Вообще-то, вы все выглядите.
От ее замечаний моя кожа стала нагреваться.
— Тебе нравится? — поддразнил я. — Эта вещица старая.
— Заткнись, — она слегка толкнула меня в спину. — Сомневаюсь, что это старье.
Это не так. Каждый из нас получил новый смокинг под ее платье. Адам – полностью черный с желтым карманным платком. Эйс – черный с желтым галстуком-бабочкой. А к моему смокингу прилагался желтый жилет.
— Я ношу желтый ежедневно, — пошутил я.
— Я не видела никого из вас в черном, белом или синем. И вы это знаете, — она взяла Эйса за руку. — Мы спустимся по лестнице, хотя бы в этот раз. После этого сомневаюсь, что мои ноги смогут выдержать еще какие-нибудь ступеньки.
— Они болят? — Адам был готов нести ее на руках при одном упоминании о ее ногах.
— Нет. Они в порядке. Эти туфли неплохие.
Адам достал из кармана телефон.
— Я попрошу своего помощника принести тебе другие.
— Это лишнее, — попыталась возразить она, но это было бесполезно.
— Слишком поздно. Заказ уже сделан. А теперь, — он схватил ее за другую руку, — давай спустим тебя по лестнице. Чем быстрее, тем лучше. Я бы предпочел воспользоваться лифтом, но с твоей потребностью устраивать принцессе грандиозные выходы в свет я сомневаюсь, что ты позволишь мне проводить тебя до лифта.
— Мне не нужно делать грандиозные проходы для принцесс, — поправила она. — Просто мне очень нравится это платье. Мне не разрешали ходить на многие приемы с моим отцом, — она вздрогнула при этой мысли. — Если только я не была ему нужна.
— Нужна ему? — спросил Адам сквозь стиснутые зубы.
— Да, — она сделала паузу. — Нужна была я.
— На кой хрен ты ему понадобилась, живя он той жизнью, которую, блядь, вел, — голос Эйса был жестким, и я понимал почему. Ее история, ее нынешнее положение – все это потому, что ее гребаный эгоистичный ублюдок-отец поместил ее сюда. Повезло, что именно мы забрали Белль. Другие могли бы не быть такими заботливыми, такими деликатными, такими бесспорно одержимыми.
Я оглянулся через плечо на нашу Королеву бала. Она прочистила горло, ее глаза метались в разные стороны, напоминая нам, что мы вошли в комнату, полную людей, и все они смотрят на нас.
— Ну, знаете, развлечь сыновей, поболтать с дочерями. Простые вещи, правда.
— Простые до тех пор, пока они не перестали быть таковыми, — проворчал я, а затем глубоко вздохнул, восстанавливая равновесие. — Думаю, настало время для торжественного выхода на лестницу в бальный зал, принцесса. Держитесь крепче за наших мальчиков. Мне бы не хотелось, чтобы ты поскользнулась.
— Она никогда не упадет, — яростно заявил Эйс.
Я знал, что она не упадет. Мы чертовски бережно относимся к вещам, которые принадлежат нам, а она принадлежала нам. Я спустился вниз, наслаждаясь мелодией ее каблуков, пока Белль шла за мной по мраморной лестнице, сопровождаемая Адамом и Эйсом, а следом Дрю. Я знал, что она в безопасности, но почувствовал себя гораздо лучше, когда моя нога коснулась пола на главном этаже, а вслед за ней раздался щелчок ее каблуков.
Как только мы спустились вниз, все стервятники налетели на нас, чуть ли не дрались за право представиться новой жене Адама, явно видя, как она цепляется за Эйса, но не выражая этого на словах. Прошло почти двадцать минут, прежде чем мы смогли провести ее к бару. Не то чтобы Белль собиралась пить, но я знал – она будет рада увидеть свою лучшую подругу.
По дороге мы как-то потеряли Адама. Однако Эйс, верный своим словам, не отпускал ее руку, цепляясь за нее так, словно их кожа срослась. Еще немного ловких маневров – и мы оказались перед баром, вдоль которого стояли мужчины в костюмах, пускающие слюни по Ханне. Я понял. Она выглядела великолепно. Но ничто по сравнению с Беллами.
— Ханна! — позвала Беллами, перекрикивая мужчин.
Ее подруга повернула голову в нашу сторону, ее лицо было пустым, пока она не заметила нас. Затем она улыбнулась. Она бросила напиток, который готовила, и практически побежала к нам, стараясь не упасть в обтягивающем белом платье ангельского цвета и на каблуках смертельной высоты. Позади Беллами Дрю проклинал ее подругу, даже когда пытался скрыть это кашлем.
Я слышал это.
Знал.
Наверное, в глубине души мы, преступники, все одинаковы, всегда ищем ту самую сладость, которая сделает плохие грубые части нас достойными, стоящими любви.
Ханна как раз подошла к нам, оттолкнув меня с дороги, чтобы обнять Беллами. Не успела она отстраниться, как какой-то полупьяный придурок в очереди проворчал:
— Эй, милая. Как насчет того, чтобы подавать нам наши гребаные напитки вместо того, чтобы общаться? Знаешь, за это тебе платят.
Дрю шагнул вперед быстрее, чем я успел среагировать, и вцепился пальцами в лацкан смокинга этого человека.
— Ты убираешься отсюда. И не вздумай, блядь, возвращаться в это помещение.
Мужчина фыркнул, хотя было видно, что он напуган.
— Чей, блядь, приказ?
— Мой, — прорычал я.
Дрю наклонился вперед как раз в тот момент, когда Макс появился позади Ханны, его глаза оценивали ситуацию, а ладонь легла на ее бедро, чтобы слегка оттянуть назад на случай опасности. Дрю оскалил зубы, когда заговорил:
— Никакого неуважения к семье владельца.