То, как она вымолвила «а», подтвердило, – эту девушку нужно отшлепать. Мне не терпелось предложить ей это.
— Я не просила ни того, ни другого, так что мне решать, что отменяет что. Если правильно помню, а у меня отличная память, недавно произошло событие, которое дало основания не отменять твои прошлые действия.
— Ты бросила в меня попкорном, а потом опрокинула миску на голову, — прорычал я, ошарашенный тем, что чуть не топнул ногой посреди мероприятия в черном костюме, на танцполе, в окружении всех влиятельных лиц округа. — Думаю, это было оправданно.
Беллами наклонилась, приблизив губы к моему уху. Я наклонился, чтобы она могла высказаться.
— Что не было оправдано, так это то, что мне пришлось самой разбираться с проблемой, когда Адам работал всю ночь, а тебя не было поблизости.
— О? — мысль о ее руках между бедер сводила меня с ума. — Ты смелая для человека, только открывающего свою сексуальность.
— Я знаю, что мне нравится. Чего я хочу. Что меня возбуждает.
— И это?
Боже, все чувствовали, как от нас исходит жар?
— Буквально все, что касается вас, парни, — она рассмеялась, хлопнув меня по груди, чтобы перевести серьезную тему в более юмористическую. — Я беременна. Видимо, это безумно влияет на либидо. Кажется, я никак не могу насытиться.
Мой рот был словно ватный. Я едва мог глотать от снедавшего меня желания.
— Нам нужно поговорить, когда мы вернемся домой.
Этот низкий царапающий голос был моим? Черт, что она со мной делает?
— Не сейчас?
— Милая, я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы отвести тебя в свой кабинет и прижать к своему столу. Нет, мы не можем, блядь, разговаривать здесь.
— Это плохо?
— Блядь, — слова покинули меня, вырвавшись из горла. Я выдавил из себя, стиснув зубы: — Здесь это было бы плохо. Если бы мы сейчас были дома, я бы отшлепал твою хорошенькую персиковую попку за то, что ты устроила это дерьмо посреди переполненной комнаты.
— Меня еще никогда не шлепали.
У меня буквально чесались пальцы, чтобы показать ей, чего она лишилась. Единственным спасением для нее стало объявление о том, что скоро будут произноситься речи, и я как раз был первым выступающим.
— Ты будешь вести себя хорошо для Эйса.
Я отстранил свое тело от нее, практически разделил нас, когда Белль прошептала:
— Я всегда хорошо себя веду.
Взяв ее за руку, я предупредил:
— Беллами.
— Я буду хорошей. Обещаю, — пробормотала она, когда я потянул ее к своему другу.
— Хорошая девочка, — прорычал я, прекрасно зная, что эта девушка вовсе не ангел, как пытается меня убедить.
ГЛАВА 30
Беллами
— Я хочу, чтобы ты сидела в первом ряду, — проинструктировал Адам, обнимая меня за бедро. — Ненавижу, что это мероприятие так отдалило меня от тебя.
— Все в порядке, — я прильнула ближе, опустив голову ему на грудь. — Эйс и Мерсер были со мной почти все время.
Мерсеру нужно было привести себя в порядок для выступления, и я ненавидела его уход. Еще больше я ненавидела то, что всего один танец заставил мое сердце пульсировать, а бедра – сжиматься, пытаясь унять дрожь. Неужели это то, во что я превратилась? В расплавленную массу желаний по отношению к этим мужчинам? Может быть, было лучше никогда не знать, что чувствовал Адам, похороненный глубоко внутри моего тела. Может, тогда желание не будет постоянно грызть меня, заставляя гадать, каковы Мерсер и Эйс на ощупь, на вкус, на вид, когда я буду извиваться под их телами.
— Я ожидал, что проведу с тобой больше времени. Знаю, ты не против, и о тебе заботятся, но я все равно разочарован, — он поцеловал меня в лоб. Этот чертов поцелуй в лоб. Почему каждый раз я чувствую себя кашицей? — Ты должна попросить Эйса провести для тебя экскурсию после выступлений. Я могу найти вас двоих позже, если хочешь.
— Я не против быть здесь.
Вообще-то я любила наряжаться. Это платье – великолепное произведение искусства – позволяло ощущать себя принцессой.
— Я знаю, детка. Знаю, — Адам сжал мое бедро и отпустил меня. — Я принесу тебе поесть, а потом хочу, чтобы вы с Эйсом нашли место в отведенном зале. Хочу понаблюдать за вами, когда поднимусь на сцену.
Он наклонился к Эйсу и что-то прошептал ему на ухо, и Эйс кивнул, слегка поблескивая глазами, прежде чем произнести:
— С удовольствием.
Когда Адам ушел, Эйс взял меня за руку и потянул к столикам. Я все еще выбирала место, чтобы сесть, когда появился Адам с тарелкой еды в руках. Еще один поцелуй и горячий взгляд, и он исчез, оставив Эйса быть моей нянькой до конца вечера.
Нянькой.
Я подумала, не возражает ли Эйс. Его было так трудно читать. Мерсер не оставлял никаких сомнений в том, что ему от меня нужно, но Эйс... ну...
— Я ведь тебе нравлюсь, правда, Эйс? — я пролепетала, и, черт возьми, звучала как неуверенная в себе школьница.
Он посмотрел на меня через плечо и выдвинул стул, чтобы я села.
— Конечно нравишься. С чего бы тебе вообще об этом спрашивать?
— Просто... я не знаю.
Не хотелось говорить здесь, посреди большого количества людей, что иногда я задаюсь этим вопросом. Он вел себя так, как должен был, но я видела – он сдерживается. Однако я не хочу его принуждать, и у него есть выбор, каким бы он ни был, и я его уважаю. Я уважала его, потому что он мне нравился. Я хотела его. Меня так чертовски тянуло к этим мужчинам, что иногда, когда я смотрела на них, мне едва хватало дыхания. И поэтому я хотела только лучшего для него, и ничего больше.
— Ты сомневаешься? — он нахмурил брови, словно мысль о том, что я не верю ему, действительно беспокоила его.
— Нет, — я покачала головой. — Я доверяю тебе.
— Доверие и сомнения – две разные вещи, — напомнил Эйс мне, и я поняла, что он прав.
Я хотела сказать еще что-то, но Мерсер стоял на сцене, свет падал на него, и на мгновение я забыла, как работают мои легкие. Он выглядел настолько чертовски красивым, поистине ангельским. Ему не пристало выглядеть таким безмятежным, когда я знала, что руки, которые могли бы принадлежать ангелу, покрыты кровью. От его взгляда у меня заколотилось сердце, и я не могла отвести взгляд. Да и не хотела.
Когда рука коснулась моего бедра, я подпрыгнула, тело не было готово к этому прикосновению. Эйс наклонился ко мне.
— Адам дал мне особые указания позаботиться о тебе.
Я оторвала взгляд от Мерсера, который говорил в микрофон, и наклонилась к Эйсу.
— Разве ты не делал этого всю ночь?
— По минимуму, — он наклонил подбородок. — Ешь свою еду, малышка Белль.
Я взяла вилку и погрузила ее в картофельное пюре, но в тот момент, когда поднесла ее ко рту, палец Эйса слегка дрогнул, и возможно, я бы не заметила, если бы тонкий шелк не поддался теплу его руки, впивающейся в мое бедро. Я замерла, вилка повисла в воздухе, а я внутренне молила о том, чтобы палец сдвинулся хотя бы на дюйм, но при этом надеялась, что этого не произойдет.