Эйс снова наклонился ко мне.
— Ешь. Свою. Еду.
Я поднесла вилку и обхватила губами сливочное картофельное пюре, отправляя его в рот. Палец Эйса снова двинулся, совершая нежные круговые движения по внутренней стороне моего бедра, заставляя ерзать. Я посмотрела на него, не желая говорить, так как на моем лице был четко написан вопрос.
— Ты ешь, а я продолжу, малышка Белль. Я должен заботиться о тебе, помнишь? — его голос был ближе всего к мурлыканью, на которое способен человек, сидящий на вершине кровавой империи, и от этого его слова становились только горячее.
Я боролась с дрожью, пока говорила:
— Уверена, Адам не это имел в виду.
— Конкретные инструкции с указанием, а ты знаешь, что я люблю подчиняться. Посмотри на Мерсера, он там, наверху, смотрит на тебя и точно знает, где в этот момент находится моя рука. Думаешь, он ревнует? Я знаю, что да. Он всегда хотел иметь то, что есть у других. Думаешь, он там, думает о твоей коже под этим платьем и гадает, когда же сможет увидеть, как оно упадет на пол вокруг тебя? А что насчет Адама? Интересно, он там, наверху, в ожидании его речи, и думает о том, какая ты на вкус? Мне не терпится это узнать. Ешь, Беллами.
Я была охвачена огнем.
Моя кожа пылала.
Мое сердце колотилось.
Была ли это моя жизнь сейчас, или же это сон? Ведь это никак не могло быть реальностью. Вот только пальцы на моем бедре напомнили о том, что это и есть моя реальность, и я получаю от нее то, что хочу, только если подчиняюсь.
Я поднесла ко рту очередную вилку с едой, и его палец снова задвигался, поглаживая бедро медленными мучительными кругами, и я подумала, что в конце концов умру, если Эйс продолжит в том же темпе. Я расправилась с едой, выполнила все указания, а его палец все еще танцевал у меня на бедре, не заходя дальше дразнящих движений.
Наклонившись вперед, не заботясь о том, кто находится рядом, я практически взмолилась ему в ухо:
— Пожалуйста, Эйс.
— Терпение, милая, — ворковал он, не сводя глаз со сцены. — Посмотри, как сильно они хотят тебя. Так сильно, что им даже не важно, что их члены на сцене словно твердые камни.
Я проследила за его взглядом до своих мужчин, которые стояли в стороне, позволяя какому-то старику, похожему на медведя, накачанного кокаином, занять сцену. Но даже отсюда я смогла понять, что они тверды как скала. Их глаза впивались в меня взглядом.
— Они наблюдают за нами.
— Они даже не могут сосредоточиться на мэре, зная, как я тебя возбуждаю.
Его пальцы на мгновение сжали шелк, прежде чем Эйс позволил ему упасть. Затем он переместил руку, провел большим пальцем по стыку моих бедер и прижал его.
— Никаких гребаных трусиков. Ты развратная девчонка.
— Черт.
Я сходила с ума. Не успела я даже сформулировать связное предложение или мысль, как он просунул палец между моими складочками и надавил на клитор с таким восхитительным давлением, что пришлось приложить всю свою силу, чтобы не застонать.
— Что случилось, милая девочка? — ворковал Эйс.
Я порылась в памяти, пытаясь вспомнить, о чем мы вообще говорили, прежде чем сформировать предложение.
— Они покинули ряды.
— Понятно, — от его дыхания у моего уха по коже побежали мурашки. — Думаешь, нас будет волновать какая-то небольшая реплика, когда ты выглядишь так чертовски сексуально?
— Я... Нет.
— Правильно, детка. Дело не в одежде. Дело в тебе, — его зубы на мгновение зацепили мочку моего уха. — И ты чертовски совершенна.
Он надавил, медленно поглаживая чувствительный узелок, и ощущение шелка на моей коже только усилило чувства. Я совершила ошибку, не надев ничего под это платье сегодня вечером. Теперь я это понимала. Потому что с его пальцами, зажатыми между моих бедер, я никак не могла уйти отсюда без мокрого пятна на шелке платья, выдающего, как сильно я хочу этих мужчин. Никак не могла выйти из этого здания, не чувствуя, как моя плоть становится липкой от снедающего меня желания.
— Сосредоточься, — потребовал Эйс. — Говорит мэр.
Я не могла сосредоточиться. Плевать мне было на этого гребаного мэра. Волновали только нервы, которые ожили и загорелись от ощущений.
— Я сосредоточена.
— Нет, — его шепот был таким чертовски нежным, даже когда я подозревала, что в нем разгорается буря. — О чем он говорит, Беллами?
Черт. Эйс меня раскусил.
— О... — я задыхалась. — О застройке.
Это была дикая догадка, и я знала это. Я не слушала. Не могла. То, что он ожидал, что я буду повторять сказанное, было возмутительно. Эйс отдернул руку.
— Неправильно.
Я застонала.
— Пожалуйста.
— Ты умоляешь, Беллами? Так рано вечером?
— Ты не смешной, Эйс, — я повернула голову, чтобы посмотреть на него.
Он ухмыльнулся.
— И не пытался. У меня есть указания, и я отношусь к ним серьезно. Разве ты этого не знаешь?
— Что за указания? — моя рука лежала на его ноге, ногти крепко вцепились в нее, пока я пыталась успокоиться.
— Не могу тебе этого сказать, — у него хватило наглости подмигнуть мне. — Конфиденциально.
Я начинала думать, что все эти мужчины меня ненавидят. Это была пытка, и я ненавидела каждую секунду, даже если жаждала ее. Я переключила свое внимание с аппетитного мужчины рядом со мной и слушала речь мэра, его гнусавый голос подавлял все мои чувства. Наконец я прошептала:
— Расширение города.
— Прошу прощения? — Эйс наклонился вперед, положив локоть на стол и делая вид, что ему интересно.
— Он говорит о расширении города, — процедила я, — и о том, как новая волна туризма повлияет на город.
— А, значит, наша девочка умеет слушать.
Он продолжал смотреть вперед, с интересом разглядывая мэра, но его рука снова пробралась между моих бедер, и я вздохнула с блаженным облегчением. Я погрузилась в его прикосновения, прильнула к его телу, и он легонько толкнул меня в плечо.
— Сядь прямо. Смотри на сцену, детка. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как ты хнычешь по нам прямо здесь, за этим столом.
— Никто не увидит, — пообещала я, но даже я знала, что это ложь. Любой и каждый мог увидеть, и, возможно, в этом и заключалась вся прелесть. Я огляделась вокруг, заметив несколько любопытных взглядов в нашу сторону. Я знала, что эти взгляды связаны с тем, что я жена популярного бизнесмена, но не могла не задаться вопросом – подозревают ли они, что Эйс делает своими руками под столом, прямо у них под носом.
— Мне бы не хотелось завтра оказаться на первых страницах газет, — голос Эйса был низким, соблазнительным, подобно маленьким пальчикам, проникающим в меня и поглаживающим изнутри и снаружи. — Я бы предпочел, чтобы ты привлекала к себе внимание в самом начале пути, а не уклонялась от прессы. Ты ведь знаешь, какие слухи ходят, когда ты богат, не так ли?