Совместные трапезы были самым важным ежедневным ритуалом для этих мужчин еще до того, как я появилась в их жизнях. Я понимаю, почему они хотят поделиться этим опытом с другими.
— О, а мы могли бы остановиться в каком-нибудь домике?
Он посмотрел на меня серьезным взглядом.
— Беллами, если ты только попросишь, мы могли бы построить для тебя такой коттедж, который не сдается гостям. Тогда сможешь приезжать сюда так часто, как захочешь. Вообще-то, я сейчас пишу остальным. Это фантастическая идея для всей семьи.
Вот это да! Они дошли до крайности.
— Меня устраивает только пребывание в коттедже, Эйс.
— Думаю, это будет полезно для нас. Мы сможем навещать тебя и детей, если у нас будет несколько минут, и ты будешь находиться на нашей территории, но при этом сможешь исследовать окрестности вне дома, — он кивал головой, набирая текст, как будто уже продал себя этой идее, и я, честно говоря, не думала, что смогу его переубедить. Когда он закончил писать, то снова переплел наши пальцы. — Знаю, что этот тур был долгим, и ты наверняка устала, но прежде чем я верну тебя на гала-концерт, я хотел бы показать тебе еще одну вещь.
Честно говоря, не хотелось возвращаться в зал. Мне нравилось проводить время наедине с Эйсом, и, хотя наряжаться и становиться буквально «красавицей бала» нравилось, я была перегружена встречами с людьми. Мне казалось, что мы слишком долго здороваемся с незнакомцами и не можем отойти более чем на пять футов, чтобы нас не остановили. Мои мужчины пользовались популярностью, и я задавалась вопросом, сколько из присутствующих здесь сегодня людей знали о другой, более кровавой их стороне и предпочитали закрывать на это глаза.
— Ты собираешься сказать мне, что это такое? — я одарила его своей самой очаровательной ухмылкой, но она не произвела на него никакого эффекта. Это никогда не действовало. Иногда Эйс был как непоколебимый стержень.
— Где же тут веселье?
Пока я притворялась, что дуюсь, он повел меня по коридору, в котором не было ни одной двери, к лифту. Остановившись перед ним, он открыл двери с помощью ключа-карты и ряда цифр. Когда мы вошли и дверь закрылась, я спросила:
— Что ты ввел?
— Твой день рождения.
— Прошу прощения? — я запнулась, и тут до меня дошло, что я не знаю ни одной из их дат рождения.
— Это мой личный код доступа.
— Я никогда не говорила вам о своем дне рождения.
Хотя казалось странным заводить этот разговор после того, чем мы все делились.
— Тебе не нужно было говорить нам, Беллами. Ты никогда не говорила мне свое второе имя, но это не значит, что я не знал его – Роуз.
— Когда у тебя день рождения? — я сжала его руку.
Думаю, лучше знать сейчас, чем потом.
— Одиннадцатого апреля.
— Хм. У Адама и Мерсера? — я бы чувствовала себя паршиво, зная этих мужчин и пропустив их дни рождения.
— Мерсер родился на Рождество. Адам – седьмого февраля.
Мне стало жаль Мерсера. Должно быть, ему было тяжело расти, когда его день рождения не только пришелся на главный праздник, но и не с кем было его отметить. Но Адам... ну...
— Я могу представить его Водолеем.
— Почему?
— Ну, для начала, он может быть тихим и угрюмым. Но очевидно, он творческий человек, потому что посмотри, в чем он принимал участие. Он любит быть один. Его кабинет – это как его личное убежище, и он яростно предан тем немногим, с кем близок.
— Хорошее наблюдение, — Эйс отпустил мою руку и провел ладонью по спине, когда я выходила из лифта. — Мы на месте.
— Где именно? — спросила я.
— Наши офисы.
Озорство в глазах Эйса было потрясающим. Я не могла отвести взгляд.
— И, похоже, вам нравятся офисы.
— Да, принцесса. Очень, — этот тон должен был заставить меня насторожиться. Глубокий звук, напоминающий о неприятностях, был похож на предупреждение. Но потом все изменилось, и он снова стал обычным милым Эйсом, которого я знала. — Это офис Мерсера.
Он толкнул дверь в кабинет, и тот оказался милым, но ничего выдающегося в нем не было. Письменный стол перед большим окном. Сбоку стоял мини-холодильник, а вдоль противоположной стены – пустые книжные полки.
— Мило, — отметила я, обходя помещение. — Очень...
Когда я не закончила, Эйс добавил:
— Стерильно.
Я посмотрела на него через плечо, проводя пальцем по столу.
— Именно.
— Мы еще не очень активно занимались этим, но у нас с Адамом абсолютно одинаковая планировка. Это не будет нашим основным местом работы, но тем не менее, когда мы были здесь, нам нужно было пространство.
Снова соединив наши руки, он вывел меня в коридор.
— А другие офисы?
— Там, — он указал на соседние с Мерсером комнаты. — А на другой стороне коридора – конференц-залы. Хотя я думаю, что мы, скорее всего, будем использовать те, что внизу.
— Значит, здесь наверху только мальчиковая зона?
Эйс подвел меня к двери в конце коридора и толкнул ее.
— Что это?
— Наша гостиная, — он сделал паузу, и мой пульс участился. — Моя королева.
Прежде чем я успела осознать его намерение, Эйс подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть, и понес к окну, опустив мои ноги на пол и заставив прижаться лицом к стеклу. Его голос прозвучал низко над моим ухом, когда он потребовал:
— Что ты видишь?
Я посмотрела вниз, любуясь видом.
— Воду.
— Что еще? Ниже.
Я опустила глаза на тротуар внизу, усеянный гостями в платьях и смокингах.
— Люди. Гости.
— Люди с властью и деньгами, имеешь в виду? — его поправка не имела для меня никакого значения. Люди – это люди. Но когда его рука обхватила мое тело и опустилась ниже, прежде чем задрать платье до бедер и погрузить пальцы между ног, я, кажется, поняла. — Посмотри на них. Они никогда не станут такими могущественными, как ты сейчас, стоящая над ними, владея тремя самыми влиятельными мужчинами в городе. Они хотели бы быть тобой. Хотели бы они быть такими же, как ты. Если бы они посмотрели вверх, увидели бы нас сейчас?
Стон вырвался из меня прежде, чем я успела вымолвить хоть слово. Эта мысль, это обещание были слишком чертовски манящими.
— О, Боже.
— Могли бы они увидеть твою идеально розовую кожу, умоляющую, чтобы ее лизнули? Твою влажную пизду, умоляющую о том, чтобы ее наполнили? Увидят ли они твои идеально округлые сиськи, когда я наклоню тебя и трахну, прижав к стеклу?
От одних его пошлых слов я задыхалась, мое тело извивалось от его прикосновений, желая большего. Эйс. Это был блядский Эйс, милый Эйс никогда не произносил таких развратных слов. Но мы здесь, и я не могла отрицать, что мне это не нравилось.