— Ты заболела?
Очевидный вопрос, никто не сидит возле туалета, если не болен. Она лишь кивнула, а затем приподнялась, чтобы прислониться спиной к стене.
— Вероятно, это стресс и поездка. Завтра ты снова станешь прежней, — пообещал я, хотя все предупреждающие звоночки кричали о лжи. Я отодвинул в сторону свои сомнения и склонился над ней. — Я подниму тебя, хорошо? Я просто положу тебя на кровать. Я не причиню тебе вреда.
— Нет, — она покачала головой. — Я могу ходить.
— Если бы ты могла ходить, то сделала бы это за последние несколько часов, которые здесь провела, — заметил я.
— Несколько часов? — ее брови сошлись в замешательстве.
Черт. Она что, потеряла сознание?
Я достал свой телефон и отправил Адаму сообщение.
«С твоей женой что-то происходит. Не хочешь встретиться с нами в ее комнате?»
Его ответ был почти мгновенным.
«Разберись с этим».
Ну, блядь. Я не подписывался на это дерьмо. Черт, да я вообще не подписывался на многое из того, что преподносила мне жизнь, и все же я здесь.
Я посмотрел на девушку, ее глаза были закрыты.
— Думаю, у тебя обезвоживание. Давай я уложу тебя в постель, а потом принесу суп и, может быть, крекеры?
— Я в порядке.
— Девочка, если бы это было так, ты бы не лежала на полу в ванной, — я наклонился и поднял ее, не обращая внимания на возражения. — Твой муж сегодня занят, так что, думаю, мы сможем обойтись без ужина в шесть. Но завтра тебе лучше быть на завтраке.
Она не сопротивлялась, пока я нес ее. Более того, она прильнула ко мне, ее голова почти уперлась в мое плечо, и это простое действие что-то сделало с моим сердцем, сжав его сильнее, чем я думал. Как давно я не держал кого-то вот так? Как давно я не позволял себе этого?
Она жена Адама.
Я знал это. Но не мог не закрыть на мгновение глаза и не впитать тепло ее тела, когда она прижималась к моему.
Подойдя к кровати, я одной рукой откинул покрывало, а другой положил ее на матрас. После того как она уютно устроилась под одеялом, я снова заговорил:
— Я вернусь.
Я не стал дожидаться ее ответа. Вряд ли Беллами ответит. Я все еще был врагом. Она по-прежнему была нашей пленницей. И неважно, насколько хорошо я к ней относился. Мы никогда не станем друзьями. Я закрыл ее дверь, выходя, и направился прямо в кабинет Адама.
Я постучал, прежде чем повернуть ручку. Меня не волновало, что они с Эйсом разговаривали между собой, я заговорил поверх них:
— Это твоя жена, и твой долг – заботиться о ней.
— Она в порядке, — он отмахнулся от меня.
— Она не в порядке, — возразил я. — Я вошел в ее комнату и обнаружил, что она свернулась клубком на полу в ванной. Она на грани обезвоживания. Она больна. А тебя, похоже, это не очень волнует.
— Сегодня было много событий. Много смертей, — Адам откинулся в кресле. — Уверен, это действует ей на нервы.
— Конечно, — огрызнулся я, не говоря о том, что, по моему мнению, это не просто нервы. Он был настроен решительно. Это было видно по твердости его челюсти. Адам не хотел иметь с ней ничего общего, вообще не хотел помогать. — Я отменил сегодняшний ужин. Подумал, что ты будешь рад.
— Я не был голоден.
— Хм, — язвительно ответил я, — может, это нервы.
Его стул скрипнул, когда он полностью переключил свое внимание на меня.
— Ты хочешь что-то сказать?
— Что? — я оглянулся, притворяясь, будто ищу людей. — Я? Нет. Я определенно не думаю, что мой лучший друг ведет себя как полный и абсолютный осел, — я оттолкнулся от дверного косяка. — Если я понадоблюсь, то буду тем человеком, который принесет твоей жене суп и витамины.
— Спас...
Я проигнорировал его. К черту его и его отношение. Адам сам заварил эту кашу, и мне не терпелось увидеть, как все рухнет вокруг него. Может, сейчас она ему и не нравится, но даю ему месяц, не больше, и присутствие женщины в этом месте смягчит его. Его упрямство не сравнится с женским, и я с удовольствием буду наблюдать, как рушатся фрагменты его внешней брони.
ГЛАВА 4
Эйс
Интересно.
Поворот событий, захвативших наши жизни за последние двадцать четыре часа, можно было описать только так.
Интересно.
Я все еще пытался осознать, что мой лучший друг, муж моей покойной сестры, женился на другой. Я не стал этому препятствовать. Он заслуживал всего самого лучшего в этом мире, но я никак не мог смириться с недавней сменой ситуации.
Вчера вечером за сигарой и виски он спросил меня, как я отношусь к сложившейся ситуации, и единственное слово, которое пришло мне на ум, – «оцепенение». Я вообще ничего не чувствовал. Я оцепенел уже довольно давно, и то, что он целовал другую женщину, не вызвало во мне ни малейших чувств. Я просто ощущал... оцепенение.
Но даже это оцепенение не помешало демонам напасть на меня. Не остановило сны, которые преследовали меня. На этот раз они были более яркими, а окровавленное лицо моей сестры – более отчетливым, чем в прошлом. Я думал, что воспоминания угасают. Я давно ее не видел. Но, похоже, я ошибался.
А может, сегодняшний день просто вытащил ее на поверхность, побуждая мой разум играть со мной в игры. И все же я ничего не чувствовал. Ни ненависти, ни страха. Ни страдания. Ни гнева.
Оцепенение.
Наверное, так будет всегда.
Я достал из шкафа сковороду и поставил ее на печку разогреваться. Настала моя очередь готовить завтрак, и, хотя это было раньше обычного, я не мог уснуть. Я замесил тесто для печенья, которое редко готовил, но знал, что оно любимое у Адама. А если я готовлю любимое блюдо Адама, то должен был приготовить и любимый картофель Мерсера.
Я как раз выкладывал печенье на горячую чугунную сковороду, когда в кухню вошел Мерсер. Его глаза были полузакрыты, волосы в беспорядке, когда он споткнулся о стойку с кофе.
— Свежий?
— Да. Сделал его двадцать минут назад, — я взял щипцы, чтобы не обжечься о ручку, и поставил печенье в духовку. Затем помешал бекон. — Колумбийской обжарки.
— Я возьму, — пробормотал он, наливая немного в кружку.
Потребовалось выпить половину кружки, а затем долить ее, прежде чем мужчина снова стал похож на человека.
— Тяжелая ночь?
Он посмотрел на меня поверх своей кружки.
— День будет еще тяжелее. Босс уже встал?
— Если и встал, то не появился, — я помешивал картошку. — Как, по-твоему, все пройдет?
— О, — Мерсер поднял бровь. — Полное и окончательное уничтожение. Без сомнения. Несомненно, долбаная катастрофа.
— Вижу, мы на одной волне, — я усмехнулся.
— А ты как? Со всем этим?
Я знал, о чем он спрашивает. Как мне было видеть мужа моей сестры, прикованного к другой девушке? Что я чувствую, зная, что он живет дальше? Пусть и с неохотой?