Он повернулся спиной, как только Мерсер подошел ко мне. Я обратился к своему охраннику, молодому парню по имени Блейн:
— Следуй за ним.
Мы смотрели вслед ему, пока он не вышел за дверь, после чего Мерсер сказал:
— Нам нужно найти Беллами.
И мы пошли по следу, указанному в телефоне Эйса, по коридору, в лифт и на наш личный этаж, прямо в кабинет, где, как мы знали, нас будет ждать наша девочка.
Великолепная.
Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я вошел в наши офисные апартаменты и увидел Эйса, стоящего перед ней на коленях.
Так чертовски красиво наблюдать за тем, как она обнажается перед ним. Так охренительно красиво смотреть, как она прижимается к стеклу. Ее тело прильнуло к нему, чтобы все видели. Так завораживающе смотреть, как ее поглощает блаженство.
Можно ли считать это искусством? Потому что до этого момента я никогда не видел ничего такого, на что хотелось бы смотреть каждый день до конца жизни. Это было изысканно.
Я двинулся вперед, не сводя глаз с Белль, пока ее грудь вздымалась, пытаясь перевести дыхание. Я нуждался в ней, хотел ее, не мог вынести, чтобы не прикоснуться к ней, особенно после угроз, которые прозвучали от чертова Аккардо внизу. Я должен был обладать ею, но не здесь. Не сейчас, когда нас сковывает груз ожиданий, а угрозы в адрес нее, в адрес нас – за поворотом.
Я наклонился, зарываясь пальцами в ее волосы, и наклонил ее лицо к своему.
— Я хочу трахнуть тебя на столе, — признался я. — Перегнуть через него и смотреть, как мой член исчезает между твоих бедер, пока я вхожу в тебя.
— Сделай это, — вздохнула она, и я не мог не улыбнуться.
— Малышка Белль, в один прекрасный день. Но сейчас я хочу, чтобы ты вернулась домой. Подальше от людей, от безумия внизу, чтобы я мог заняться тобой как следует.
Мерсер шагнул вперед, выхватил ее из рук Эйса и перекинул через плечо, стараясь не давить на живот.
— Чтобы мы могли взять тебя как следует, — пообещал он, а затем повернул голову и укусил ее за задницу.
Она визжала и извивалась, но получила лишь шлепок по заднице, после чего Мерсер понес ее к личному лифту. Я повернулся к Эйсу, который стоял, прислонившись к окну. Его ладонь была прижата к стеклу, и он в оцепенении смотрел вниз.
— Ты в порядке?
— Охуенно хорошо, — он усмехнулся.
Полагаю, она так влияет на нас. Было что-то в ее вкусе. Он был чертовски пьянящим. От него у меня слабели колени и мутнел разум. Я не мог насытиться. Да и не очень-то хотелось.
— Ты идешь? — поинтересовался я, уже направляясь к лифту.
Эйс побежал трусцой, чтобы догнать меня.
— Ты не сможешь остановить меня, даже если попытаешься.
***
Поездка на машине домой оказалась пыткой. Сплошной, невыносимой пыткой. Все, чего я хотел, – это прикоснуться к ней, но знал, что если прикоснусь хоть пальцем к ее коже, то потеряю контроль, а мы не могли позволить себе потерять его прямо сейчас. Поэтому вместо этого я сел за руль. Слушая сладкие звуки, под которые Эйс и Мерсер дразнили ее, пока она не потеряла сознание от желания быть оттраханной нами, умоляя и прося о том, чего она хочет.
Мы не давали ей кончить. Не здесь, не в машине, когда мы знали, что затягивать процесс ее удовлетворения будет гораздо приятнее, лежа на нашей кровати, зажатой между нашими телами. Мы не планировали этого, но все знали, что в конце концов все закончится именно так. Возможно, это всегда было целью нашей жизни. Мы втроем против всего мира, а теперь... мы втроем против одной крошечной женщины, которую могли бы назвать своей.
Поездка закончилась не особенно быстро, по крайней мере для меня. Не тогда, когда мой член был плотно прижат к молнии, умоляя о разрядке. Я даже не помню, как выключил двигатель. Единственное в памяти – как я выхватил жену из объятий Эйса и практически бегом поднялся по ступенькам, прижимая ее к груди.
Она смеялась, и это была музыка для моих ушей, бальзам для души... блаженство. Я хотел бы запечатать этот звук в бутылку и слушать его по своему желанию. Запечатлеть его, сохранить, потому что знал, как скоротечно время. Знал, что настанет момент, когда она не сможет смеяться в нужные мне моменты.
Дверь захлопнулась за мной, но я не остановился на пути к нашей спальне. Я жалел, что не достроил апартаменты наверху, жалел, что не заплатил больше, чтобы все было сделано быстрее, и мы могли бы разместиться вместе до конца наших дней. Но для сегодняшнего вечера сойдет и моя кровать.
Я положил Белль на постель и склонился к ней, захватывая ее губы, играя с ее языком в медленном танце, который заставлял ее хныкать и извиваться навстречу мне. Я прервал поцелуй.
— Как все прошло, детка? Понравился коленопреклоненный Эйс перед тобой?
Она не ответила. Ее бедра прижимались к моим, она безмолвно умоляла о том, чего хотела. Мы бы дали ей это, дали бы ей все, о чем бы она ни попросила. Но, черт возьми, мне нужно было услышать эти слова, нужно было знать, что она сходит с ума так же, как и мы.
— Скажи мне, — потребовал я, отстраняясь, чтобы создать пространство между нашими телами.
— Да, — она задыхалась и произносила слова с трудом.
Я сжал в кулаке шелк, подтягивая его к ее бедрам.
— Знаешь, единственный человек, который еще не пробовал, насколько ты чертовски хороша на вкус, – Мерсер. Не хочешь ли дать ему насладиться тобой, детка, показать, насколько восхитительна на вкус?
— Да, — прошептала она, не сводя с меня глаз, словно боялась сказать правду. Боялась, что наши отношения изменились за столь короткое время и что я позволил ревности взять верх.
— Мерсер, — его имя прозвучало призывом, приказом повиноваться, и он шагнул вперед, встав у края кровати в ожидании. — Наша женщина нуждается в помощи.
— Полагаю, мне придется это исправить, верно, маленькая леди? — он не стал дожидаться ответа. Лишь оттолкнул меня в сторону, после чего потянул ее за бедра и опустил на край кровати. Наклонился и стал поедать ее.
— Ни хрена себе, — выдохнул Эйс.
Я согласился. Вид Мерсера между ее бедер заставил мою кровь превратиться из закипающей в бурлящую. Я собирался задохнуться от жара. Я не мог быстро снять с себя одежду. Эта рубашка сковывала движения. Эти брюки сковывали движения. Мне было все равно, что этот костюм стоил тысячи долларов. Он стал жертвой вожделения, оказавшись на полу вместе с костюмом Эйса.
Без одежды меня едва ли можно было охладить. Жар, исходивший от Мерсера и Белль, накалил всю комнату. Белль извивалась, сходя с ума от нужды, умоляя и прося Мерсера отпустить ее. Но он не отпускал. Я знал о нем многое. Если он принял решение, его уже не изменить.
Мерсер принялся сдирать с себя одежду, не отрывая рта от ее тела. Я шагнул вперед и опустился на кровать рядом с ней, взялся за шелк ее платья и потянул его вверх, заставив обнажить тело, чтобы она предстала перед нами. Когда платье исчезло, рука Мерсера мгновенно поднялась и стала массировать ее грудь, в то время как Эйс посасывал другой сосок.