— Мы можем вернуть это, если тебе не нравится, — Эйс, казалось, запаниковал из-за моих слез, и, честно говоря, Мерсер и Адам были не лучше, судя по их выражениям лиц.
— Дело не в этом, — я фыркнула. — Просто... вы слишком много для меня сделали.
Рука Адама обхватила мое бедро, и он притянул меня к себе, целуя в лоб. Его ладонь тут же переместилась на круглый живот.
— Не достаточно. У нас есть кое-что еще.
Я не могла представить, что еще они могут мне показать. Они уже создали экстравагантную гостиную и самую красивую детскую. Я не могла придумать, что еще можно добавить к такому подарку. Но когда Эйс шагнул вперед и взял меня за руку, я позволила ему вывести меня из детской в гостиную.
Адам и Мерсер шли следом, и все это время на лице Мерсера была улыбка. Адам подошел к книжной полке.
— Я подумал, что мы, наверное, в основном будем держать ее открытой, но в любом случае купим радио-няню.
— Что оставим открытым?
Адам ничего не ответил, только возился с книжным шкафом, пока тот не распахнулся, открывая другую комнату. Когда Эйс потянул меня вперед, я молча последовала за ним, в полном восторге от этих мужчин, которых могла назвать своими. Переступив через проем, я обнаружила самую большую кровать, которую когда-либо видела.
— На моей кровати внизу можно с трудом уместиться, — пальцы Адама зачесали его волосы назад. — Мы надеялись, что это нормально.
Было ли это нормально? Как это может быть не нормально? Место, где все трое моих мужчин могут поклоняться мне? Это был абсолютно идеальный вариант. Все, о чем я могла мечтать, находилось в стенах этого священного пространства, которое они создали. Абсолютно все, чего я когда-либо хотела, я могла найти прямо здесь, с этими тремя мужчинами, которых весь мир считал опасными изгоями, а я воспринимала их как спасение.
Я потянулась к Адаму, запустила пальцы в хлопок его рубашки, а затем притянула к себе. Он был таким чертовски высоким – все они были такими, – что даже стоя на носочках, ему все равно пришлось наклониться, чтобы встретиться с моими губами. Моя рука, все еще связанная с Эйсом, дернула его, притягивая ближе, когда губы Адама встретились с моими. Поцелуй был медленным, требовательным, и, возможно, он не имел в виду этого, но одно лишь действие поцелуя разжигало во мне огонь.
Оторвавшись от губ Адама, я потянулась к шее Эйса, притягивая его к себе, чтобы поцеловать тоже, в то время как тепло Мерсера согревало мою спину, а его губы прикоснулись к коже моего горла, вырвав из меня стон. Как могло произойти что-то настолько идеальное? Как могло мировоззрение этих троих быть для меня табуированным, когда это казалось таким чертовски правильным? Может, я и жена Адама, но я бы отдала все, что у меня есть, чтобы сделать их всех троих счастливыми, и я была полна решимости провести остаток вечера, демонстрируя им именно это.
ГЛАВА 35
Адам
Открыв глаза, я услышал тихий стон, вырвавшийся у Эйса. Усилием воли заставил себя не поворачивать голову, чтобы дать им возможность уединиться, хотя в постели с нами четырьмя уединение было последним, чего они заслуживали. И все же мне это не удалось. Я повернулся на бок, любуясь своей великолепной женой, когда ее тело двигалось вверх-вниз, доставляя удовольствие моему лучшему другу.
Улыбку, растянувшую мои губы, было невозможно сдержать. Давно, черт возьми, я не испытывал такого удовлетворения, а эта девушка, женщина, сокровище принесла его мне в тот день, когда ее глаза лани смотрели на меня у алтаря церкви в окружении покойников, практически умоляя без слов спасти ее от той судьбы, которая, несомненно, была ей уготована. Только теперь она была нашей судьбой. Она была нашей, и каждый из нас должен был умереть, чтобы она с нами рассталась.
По другую сторону от них Мерсер вытянул руки вверх и перекатился в сидячее положение. Наклонившись, он впился в ее губы и стал терзать ее рот, пока она не задохнулась. Когда он отстранился, на его губах играла ленивая ухмылка.
— Доброе утро, красавица.
Прошлая ночь стала нашей официальной первой ночью в одной комнате, но мы почти не спали. Наша девочка вымотала нас до изнеможения, ее киска и рот выжимали из нас каждую унцию спермы, прежде чем она потеряла сознание в куче спутанных конечностей. Но, похоже, этого было недостаточно, потому что солнце едва взошло над горизонтом, а она уже доводила Эйса до небес.
Ее рука прошлась по телу, обхватила полные груди и сжала их. Я был чертовски заворожен. Все в ней было совершенством, и так было всегда. Но наблюдать за тем, как увеличивается ее тело, как формируется ее фигура, было такой честью. Не думал, что после потери Элизабет мне выпадет такая честь. Меня охватила тоска, но она не была такой сильной, как раньше. Вместо всепоглощающей боли, которая когда-то затягивала меня, это была затаённая печаль от потери любимого человека.
Я протянул руку, упираясь в упругий изгиб ее живота, и глаза Белль остановились на моих. Она не замедлила темп, а наоборот, поднималась и опускалась все быстрее, сводя Эйса с ума. Его руки обхватили ее бедра; пальцы вцепились так крепко, что на ее нежной пухлой коже появились ссадины, и он стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание. Долго он не продержится. Я понимал – с ее напряженным телом, сжимающим мой член, я никогда не продержусь.
— Ты чертовски красива, — похвалил я, и одна из ее рук покинула грудь, опустившись вниз так, что накрыла мою руку. Затем она опустила ладонь ниже, просовывая ее между бедер, чтобы мои пальцы терлись об ее клитор. Маленькая распутница точно знала, чего хочет, и ей никогда не придется просить об этом больше одного раза. Мы все дадим ей.
Мой палец надавил на комок нервов, и она задохнулась, откидывая голову назад, ее глаза закрылись, когда она прижалась к телу Эйса, зажав мою руку между ними. Я начал медленно, массируя двумя пальцами, даже когда она задыхалась и умоляла о большем. Только когда рука Мерсера присоединилась к моей, она рассыпалась на части. Ее тело содрогалось от криков, а пальцы впивались в грудь Эйса так крепко, что я знал, – он будет носить знак отличия от ее ногтей, впивающихся в его плоть. Оргазм Эйса последовал за ее оргазмом, его бедра вздымались вверх, спина выгибалась дугой, когда он гнался за своей разрядкой.
Когда они оба выдохлись, а их тела стали вялыми и потными, я наклонился и поцеловал ее в плечо.
— Слышал, ты собиралась купить пончики сегодня утром? Если только не отказываешься от пончиков и не предпочитаешь весь день пролежать в постели. Это тяжелая работа, но я добровольно готов подарить тебе все оргазмы, в которых нуждается твое голодное, жадное, маленькое тело, жена.