Оцепенение.
Я ощущаю себя чертовски оцепеневшим.
— Это хорошо для него. Он увидит.
— Я не об этом спрашивал, — всегда напряженные голубые глаза Мерсера смотрели на меня с пониманием.
— Это все, что я могу предложить, — я выдохнул. — Это все, что у меня есть.
Он не стал давить на меня, и за это я был ему благодарен. Вместо этого друг стал помешивать бекон, чтобы он не подгорел. Молча мы работали бок о бок. Готовили завтрак, которым можно было накормить целую армию, хотя ели только четверо. Остатки я бы предложил охранникам или еще кому-нибудь. Может быть, сделаю еще и кофе. Мерсер занимался нарезкой фруктов, я – приготовлением масла. Только когда девушка переступила порог кухни, мы снова заговорили.
Мы не слышали, как она вошла. Не видели, как она появилась. Мы оба были погружены в свои мысли, наша защита была явно ослаблена. Она могла убить нас. Стал бы я ее винить? Было удивительно, что она еще не попыталась это сделать.
— Могу я... — она сделала паузу и облизнула губы. Почему мои глаза следили за этим движением, отчаянно пытаясь рассмотреть каждую частичку новой жены? — Можно мне воды, пожалуйста?
По ее просьбе Мерсер бросил свое занятие и чуть не упал, чтобы услужить. Он взял чашку из буфета и подошел к холодильнику.
— Ты хочешь холодную или комнатной температуры?
Она прикусила губу, ее зеленые глаза казались огромными, пока метались между нами, оценивая, какого рода угрозу мы представляем.
— Холодную, пожалуйста?
Мерсер проигнорировал ее настороженность.
— Если хочешь пить, можешь не спрашивать. И если голодна – тоже. Теперь это твой дом. Холодная вода висит на двери холодильника. Но если решила, что тебе нужна вода комнатной температуры, в кладовке есть бутылки. Или, если предпочитаешь воду в бутылках, мы можем поставить их в холодильник, если хочешь. Все, что ты захочешь.
Боже, он понимал, что эта девушка заставляет его нести чушь, как гребаного идиота?
Он достал воду и остановился перед ней, протягивая ей стакан. Она взяла его, все еще выглядя смущенной и неуверенной.
— Спасибо.
— Да. Без проблем.
Потом он просто... стоял там. Не отступая, не давая ей ни дюйма пространства, пока она подносила стакан к губам, наклоняла голову и пила каждую каплю. Завораживало, как работает ее горло. Медленное потягивание и покачивание, когда она поглощала воду. Мне потребовалось больше силы воли, чем я мог бы признать, чтобы отвести взгляд и вернуться к своей задаче.
Я добавил в масло немного сливок, чтобы получилась подливка, в то время как Мерсер снова заговорил.
Девушка не ответила ему, только обошла его и подошла к тому месту, где он резал фрукты. Встав рядом с ножом, трясущимися руками она спросила:
— Можно мне один?
— Можешь не спрашивать, — повторил он тихо. Черт, неужели он не видел, что оружие так непринужденно лежит в двух дюймах от ее пальцев?
Не говоря ни слова, я протянул руку, положил ладонь на нож раньше, чем она успела, и отнял его. Наши взгляды встретились и задержались, после чего я обхватил оружие пальцами и положил его на противоположную сторону от себя.
Она взяла апельсиновую дольку.
— Я бы не стала тебя резать. Я бы не смогла зарезать всех на территории, чтобы сбежать.
— Хм, — хмыкнул я. Вижу, она, по крайней мере, все продумала. Умная девочка. Теперь я знал, что на самом деле она думала о побеге. Просто еще не придумала, как это лучше сделать.
Мерсер прочистил горло.
— Завтрак почти готов. Если хочешь, присаживайся, мы быстро подадим еду на стол.
Мы подадим?
Схватив тарелки и столовое серебро, он исчез в распахнувшейся двери, ведущей в столовую, чтобы показать ей, где можно присесть. Несомненно, он был там, выдвигая стулья и помогая ей сесть. Неужели он забыл, что она не принадлежит ему? Нам?
Она не выбирала быть здесь. Не выбирала нас. Если бы это было так, ее широко раскрытые глаза не смотрели бы так испуганно на малейшие движения, и она не казалась бы зеленой от тошноты от одного только нашего присутствия. Прошла минута, прежде чем он снова появился рядом со мной, выглядя более бодрым, чем раньше.
— Ты ведь понимаешь, что она замужем, не так ли?
Мерсер отпрянул назад, словно я дал ему пощечину.
— На что ты пытаешься намекнуть?
— Ни на что, — я пожал плечами. Он прекрасно понимал, на что я намекаю.
— Я просто веду себя вежливо, поскольку никто другой в этом доме, похоже, на это не способен. Это ее дом, нравится ей это или нет, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя пленницей.
— Так и есть, — заметил я.
— И не будет вечно, — он поднял тарелку с фруктами. — Он даст ей свободу.
— Сначала он должен уделить ей время, — сказал я себе под нос, накладывая в миску домашнюю подливку для колбасы.
Мерсер бросил на меня взгляд, отходя от прилавка, но не стал оспаривать этот факт. Мы оба знали, что придется очень постараться, чтобы заставить Адама хоть как-то общаться с ней. Черт, да в большинстве случаев приходилось толкать его, чтобы он хоть что-то сделал. Но все должно было измениться. Он снова был в игре. Он нанес удар по главам местных организованных преступных группировок. Взъерошил перья и взбаламутил котел, и они никак не станут долго молчать.
Он готовился к этому моменту. Набрал людей. Разработал планы. Он даже заключил союз. Но будет ли этого достаточно? Или ему предстояло завершить то, что начал Аккардо... с погасшей жизнью и не бьющимся сердцем? Он утверждал, что его сердце давно перестало биться, но даже я знал, что это ложь. Если бы это было так, он бы не держался за нас так долго, покончил бы с этим раньше.
Я схватил тарелку с печеньем и миску с подливкой как раз, когда Мерсер снова вошел.
— Захвати бекон и картошку, ладно?
— Уже несу, — он отсалютовал мне, проходя мимо, и я подождал, пока он достанет остальную еду, убедившись, что он все взял, прежде чем отправиться в столовую.
Когда я переступил порог, на меня обрушился холодный воздух, я столкнулся с Адамом, его глаза были устремлены на девушку, тишина была такой густой и тяжелой, такой чертовски удушающей, что я не мог пошевелиться. Я застыл, едва не выронив еду, когда Мерсер врезался мне в спину. Но я не стал входить, ожидая сигнала о том, что комната не сгорит.
— Вижу, ты проснулась, — Адам наконец оторвал взгляд. Его слова были холодными, лишенными каких-либо чувств. Но как это может быть, когда даже я, не чувствующий в этом мире абсолютно ничего, ощутил внезапное желание сделать шаг вперед и защитить эти зеленые глаза от его гнева?
— Вижу, вчерашний день был не просто кошмаром, — прошептала она, и я не был уверен, что ее слова были услышаны, но мы все равно услышали их.