— Больше такого не повторится, — пообещал я. — Мы убьем его и на этом остановимся.
— Так просто?
Я взглянул на его руку, покрытую следами засохшей крови. Он даже не зашел внутрь, чтобы помыться. Неужели все это время ждал меня здесь?
— Придется. Мы не можем растить детей в такой жизни.
Он покачал головой и вздохнул.
— Знаешь, когда ты привел ее сюда, то пытался ее спасти.
— Да.
В этом не было никаких сомнений. Она была бы в гораздо худшем положении, если бы осталась с отцом или вступила в брак с семьей Аккардо.
— Нет, она спасла нас. Взгляни на нас. Посмотри, какими мы были. Мы убили полную церковь людей только для того, чтобы показать свою силу. А теперь? Теперь думаем о том, чтобы оставить преступную жизнь из-за нее. Гребаная девчонка с ребёнком врага в животе.
Я повернулся так быстро, что мог бы получить травму.
— Следи за своим ебаным ртом, когда говоришь о моей жене, Эйс. Мне бы не хотелось выбирать между тобой и ею.
— Я не это имел в виду, и ты это знаешь. Я люблю Белль. Ты это знаешь. Я просто сказал, что кто бы мог подумать, что одна девушка, несмотря на обстоятельства, – это то, что нам нужно, чтобы повзрослеть и снова стать единым целым?
Любовь.
У меня в животе образовалась дыра от этого слова, которым так свободно оперирует мой лучший друг, но которое я еще не говорил. Я обязан сказать ей. В глубине души я осознавал, что не испытываю к ней ничего, кроме любви, но мой разум боялся выпустить это признание наружу.
— Я не понимал, как сильно она нам нужна, — признался я, прежде чем ударить коленом ему в бок. — Иди в дом, приведи себя в порядок. От тебя воняет кровью.
— От меня пахло и похуже, — проворчал он, но все же встал и пошел за мной в дом, где слабо пахло шоколадным печеньем и уютом.
Мы нашли их в ванной комнате наверху, погруженными в огромную ванну с гидромассажем. Тело Белль лежало между бедер Мерсера, а его голова была откинута назад, глаза закрыты. Ее голова покоилась на его груди, и они выглядели такими чертовски умиротворенными, что на мгновение я позавидовал тому, что в ванне с ней не я. Я позволил ревности исчезнуть, зная, что Мерсер в этот момент нуждался в ней больше.
Вот как это должно было работать, как нужно было делить ее. Компромисс и признание того, что между нами нет места ревности или предпочтению. Она заботилась о нас всех одинаково. Она давала это понять каждый день. Обращала внимание на каждого из нас по разным причинам. Каждый был особенным в ее прекрасных зеленых глазах.
Я ступал тихо, не желая тревожить Мерсера. Тем не менее, глаза Белль распахнулись шире и упали на меня. Я указал на Мерсера и прошептал:
— Я просто... я хотел его проведать.
И я так и сделал. Мне нужно было увидеть своими глазами, что с ним все в порядке. Если Эйс так переживает из-за случившегося, то он хотя бы цел. Белль сделала движение, словно закидывалась таблетками и запивала их водой, и я понимающе кивнул. Вероятно, она заставила его выпить обезболивающее. Я мог бы расцеловать ее только за это. Мы не были известны тем, что заботились о себе. Черт, да мы и друг о друге-то едва ли могли позаботиться. Она была нужна нам, чтобы держать все под контролем.
Я взял с полки пушистое полотенце и долго и пристально смотрел на тарелку с недоеденным печеньем, стоявшую на полу. Я встретил ее взгляд, и она ухмыльнулась.
— Мы проголодались.
— Да, могу только представить по какой причине, — я вздохнул, потянулся в воду и намочил пальцы. Поднес мокрую руку к ее щеке, стирая мазок крови, который, как я знал, был от руки Мерсера. — Спорим, ты получила это, играя в доктора, не так ли?
Все ее тело приобрело красивый розовый оттенок. Да, все именно так, как я и предполагал. Я знал, как действует адреналин, знал, как хочется погрузиться во все, что только можно, чтобы хоть немного ослабить давление, которое ощущаешь внутри.
— Давай я помогу тебе подняться, детка. А потом уложу его в постель.
Он и вправду был без сознания. Ему редко удавалось так крепко спать, но я был рад, что она заставила его принять сильнодействующее средство. Я протянул руку, предлагая ее ей. Белль взяла ее, подтянулась, и я оказался рядом, поддерживая ее, пока она стояла в воде, а затем подняла ногу и вышла.
Черт.
Ее тело завораживало. Изгиб живота был таким чертовски соблазнительным, что мне захотелось забыть о лучшем друге и затащить жену в постель, показать ей все оттенки того, как я ценю ее изгибы, выставленные напоказ с такой легкостью.
— Беременность тебе идет.
Ее мягкий голос парил надо мной:
— В последнее время мне ничего не идет.
— Мы купим тебе все, что захочешь, ты же знаешь, детка. Только попроси.
Я раскрыл большое полотенце, и она шагнула в него, прежде чем я завернул ее в материал, обволакивая ее тело.
— Не хочу тебя беспокоить.
— Я дам тебе карту, — пообещал я, не понимая, почему не думал об этом до сих пор. Наверное, потому что мы сделали бы все, что она попросила бы. Ей не нужно было и пальцем шевелить. — Можешь заказать все, что тебе нужно, через интернет. Для себя или ребенка.
— Это не слишком много? Не хочу быть обузой, — она снова закусила нижнюю губу.
— Малышка, — я присел так, что мои глаза оказались на ее уровне. — Мои девочки никогда не будут обузой. И у нас больше денег, чем мы могли бы потратить в этой жизни.
Когда она все еще сомневалась, я добавил:
— Уверен, Ханна тебе поможет.
— Она любит ходить по магазинам, — согласилась Белль.
— Купи ей тоже все, что она захочет, — предложил я.
Разве это странно? Я просто хотел, чтобы она была счастлива, и если ее счастье зависит от ее лучшей подруги, то я сделаю все возможное, чтобы порадовать их обеих.
— То, что ты можешь, не означает, что ты должен это делать, — ее рука ласково погладила меня по щеке. — Я ценю все, что ты сделал для моей подруги. Ей нужно было уйти с работы, и Ханна не понимала, насколько та ужасна, пока наконец не оставила ее. Ты дал ей безопасное место. Для меня ты практически герой.
Мои щеки запылали, что было в новинку. Но меня еще никогда не называли героем. Такой человек, как я, не мог быть героем, когда руки были измазаны таким количеством крови, что вода, которой я умывался, всегда была красной. Я сглотнул, преодолевая комок в горле, и мой голос звучал хрипло:
— Мне нужно тебя одеть.
Не говоря ни слова, я посадил ее на край кровати, затем подошел к комоду и достал свою рубашку. Вернувшись к жене, я вытер ее полотенцем, а затем натянул рубашку ей через голову.
— Посмотри на это. Рубашка тебе очень идет.