— Все хорошо, Мими. Я здесь.
Она покачала головой, уткнувшись лицом в мою грудь, и я никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным. Не знал, что сказать женщине, которая только что потеряла все. Какие слова могли бы исправить ту боль, которую она испытывала, наблюдая, как ее дом и дело всей ее жизни превращаются в топливо для пламени на ее глазах?
— Она едва успела выбраться, — я обратил внимание на голос, заметив женщину в нескольких футах от себя. — Я ее соседка. Вы, должно быть, ее сын.
— Я... — я на мгновение запнулся, пытаясь сообразить, что сказать. У Мими никогда не было детей. По крайней мере, я так не думал. Но не отказался бы называть ее мамой, ведь именно она протянула мне единственную оливковую ветвь, когда я был еще ребенком. — Да.
— Вам так повезло, что она у вас есть, — промолвила соседка, и она не могла знать, насколько это правда.
Я крепче обнял Мими.
— Да. Я благодарен.
— Ее дверь заклинило. Моему мужу и сыну потребовались все их силы, чтобы открыть ее. Повезло, что они смогли это сделать, потому что из-за решеток на окне она не могла выбраться иначе.
У меня свело желудок.
— Дверь не открывалась? — я был идиотом, поэтому и повторил ее слова.
— Ни одна из них не открылась бы. У нее крепкий замок. Она даже прицепила их снаружи. Ну, по крайней мере, все, кроме одного. Думаю, в наши дни никогда нельзя быть слишком осторожным в защите того, что принадлежит тебе.
Нет.
Это не могло быть правдой.
Не может быть, черт возьми.
И все же...
Мой желудок сжался, чувство, которое я испытывал все это время, усилилось и кричало мне, что что-то не так. Все было не так. Сколько я знал Мими, она не запирала ни одну из своих дверей. Она всегда чувствовала себя в безопасности в этом районе, даже когда он катился вниз по наклонной до того, как возникло стремление сохранить здания. Годы. Я знал Мими много лет, и она никогда не запирала свои двери.
— Уверен, она просто пыталась обезопасить себя, — пробормотал я, не удержавшись и крепче прижав ее к себе.
Я еще несколько минут разговаривал с ее соседкой, прежде чем смог отстраниться. Оставшись наедине с Мими, я наклонился к ней.
— Мими, ты закрыла двери на цепь?
— Я... Нет. Я не знаю, как это произошло. Думаю, я бы вспомнила, если бы сделала это, — слезы, которые на мгновение высохли, снова навернулись на глаза, и из горла вырвался всхлип. — Что же мне теперь делать?
— Позволь нам побеспокоиться об этом, Мими, — я еще раз сжал ее в объятиях. — Я устрою тебя на заднем сиденье нашей машины. Оставлю своих хороших друзей, Макса и Дрю, чтобы они осмотрели твое жилище, и отвезу тебя домой. Нет смысла сидеть и смотреть на разрушения. Это только причинит тебе еще большую боль.
— Я не могу пойти к вам домой, — еще один всхлип вырвался из ее груди.
Должно быть, именно так ощущается, когда разбивается сердце.
— Можешь. На самом деле, Адам настаивает, — я помог ей сесть в машину, а затем наклонился, чтобы поцеловать в лоб. — Беллами будет рада проснуться и узнать, что у нас гости.
— Если думаешь, что она не рассердится...
— Мими, за все время, что я ее знаю, ни разу не видел, чтобы она злилась.
Конечно, я знаю ее не так давно, но у нее было достаточно причин для злости. Зато я видел все остальные эмоции. Мои любимые – вожделение, эйфория и любовь.
Любовь.
Черт возьми, если бы это не было моим любимым выражением лица, которое она носила. Каждый раз, когда она удостаивала меня этим выражением, мне хотелось сжать ее щеки в ладонях и осыпать поцелуями, крича, что чувствую то же самое. Пока Белль не поймет, что она – для нас. Навсегда. Наша.
— Хорошо, — губы Мими дрогнули, когда она согласилась: — Только на сегодня.
Я вздохнул.
— Мы решим это завтра, — пообещал я, прежде чем захлопнуть дверь. Я прекрасно знал, что завтра она все равно будет у нас, и послезавтра, и послепослезавтра. Я не планировал селить ее где-либо еще, и если она не согласна, что ж, мы можем поссориться из-за этого факта.
Я поискал Эйса, который стоял, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, и смотрел на огонь, который все еще полыхал, несмотря на все усилия потушить его. Подойдя к нему, я тихо сказал:
— Мне это не нравится.
— Мне тоже.
— Ее двери были заперты на цепь.
— Черт, — прорычал он. — Я поговорил с командой. Сказали, что это не электричество, как нам изначально сообщили, когда позвонили. Дело в установке. В переулке остались следы от зажигательной смеси. Они думают, что все началось на кухне.
— Черт, — на этот раз ругался я. — Они пытались убить ее. Невинную старушку.
— Я так и знал, что он вел себя слишком тихо после того дерьма, которое мы устроили месяц назад, — на лице Эйса отразилась ярость, которую я чувствовал. — Я знал, что он этого не оставит. Не позволит нам поквитаться за все, что он сделал с нашей семьей.
— Это никогда не было вариантом.
Внутри нервы запульсировали.
— Послушай, мне неспокойно. С самого начала этого вечера. Нам нужно вернуться домой. Что-то не так, и я не могу оставить нашу девочку без защиты. Мими в машине, мы ее тоже заберем.
— Думаешь, он нападет на наш дом?
— Я думаю, что он нестабилен и чертовски безумен, — я закрыл глаза. — Надеюсь, я ошибаюсь.
Эйс долго смотрел на огонь, не решаясь заговорить, потом нарушил молчание:
— Это должно закончиться.
— Так и будет, — пообещал я, отвернулся от пламени и направился к машине. Забравшись на водительское сиденье, дождался Эйса, который присоединился к нам через минуту. Стараясь вести себя спокойно, не выдавая своего волнения, я взглянул на Мими. — Пристегнись, лютик. Мы едем домой.
Затем включил передачу, стараясь не обращать внимания на тошноту, которая накатывала на меня, по мере того как мы подъезжали к дому. Я никогда не испытывал беспокойства. Но в этот момент в моей голове пронеслось все, что могло случиться. Меня приучили ожидать худшего, но с Беллами в нашей жизни я должен был ожидать лучшего во всем. Именно это она и принесла нам. Лучшее.
Прошло тридцать минут, прежде чем мы смогли разглядеть вдалеке поместье. Начался дождь, раскаты грома разносились по небу. Вода, стекавшая по лобовому стеклу, искажала обзор. Но все же я смог разглядеть надвигающийся особняк, освещенный огнями.
Машина приближалась, и я не мог остановить стук пальцев по рулю.
Эйс повернулся на своем сиденье и улыбнулся Мими.
— Пять минут до дома. Видишь его вдалеке?
Она прищурилась:
— Кажется...
До моих ушей донесся вой сирен, горестный сигнал паники, и я больше не мог сдерживаться. Я надавил на педаль газа, глядя только на дом перед собой, и мчался по дороге домой.