— Нет.
— Да, — он усмехнулся. — Ты думаешь, я не смотрел. Что я не поглаживал свой член, глядя, как твои слабые бедра принимают его в свое тело. Это было совершенство.
Хищное мурлыканье, воспоминания, которые, как я знала, потеряла, заставили слезу упасть из моих глаз. Прежде чем я успела стереть ее, он протянул руку, его пальцы, словно наждачная бумага, прижались к моей щеке, и он поймал слезу большим пальцем, а затем поднес ее ко рту и втянул в себя.
— Мне нравится вкус твоего поражения.
Я не была побеждена. И отказывалась это делать. Но прежде чем я успела произнести хоть слово о том, что скорее умру, чем пойду с ним — что у моей дочери будет его генетика, но все хорошее будет от отцов, которые были рядом со мной во время беременности, или что он никогда не победит, — он потянулся вперед. Его пальцы запутались в моих волосах и дернули. Я упала вперед, пока он не потянул меня за волосы, заставив встать на колени.
Цемент балкона впился в кожу моих коленей, и я закричала, пытаясь бороться с его хваткой. Но это было бесполезно. Аккардо поставил меня в невыгодное положение. Свободной рукой надавил на плечо, заставляя меня остаться на полу. Со всей яростью, на которую была способна, я выплюнула:
— Я никогда не дам тебе того, чего ты хочешь.
— У тебя нет выбора.
Он резко схватил меня за голову и откинул ее назад, а его рука переместилась с моего плеча на горло.
— Это не тот выбор, который ты можешь сделать.
Его пальцы сжались, лишив меня возможности двигаться, он отпустил мои волосы, работая рукой с пряжкой ремня.
— Разве ты еще не поняла, что в этом мире мужчины берут то, что хотят? Как Феррари, например. Он забрал тебя. Застрелил моего сына из-за этой никчемной дряни. Интересно, стоило ли ему это все того? Потерять столько людей, чтобы защитить это.
— Он убьет тебя! — прокричал мой голос.
— Он может попытаться, — он залез в штаны и погладил свой член, выводя его из состояния вялости. — Но у него ничего не получится.
Мне следовало держать рот на замке. Я знала это. Но, возможно, жизнь с этими мужчинами так долго создавала у меня иллюзию, что я могу говорить все, что думаю, с кем угодно и когда угодно.
— Они убили твоего сына, помнишь? И твоего брата тоже. Думаешь, не смогут расправиться с тобой?
В мгновение ока моя голова ударилась о камень. Мои глаза быстро заморгали, борясь со вспышкой света и помутнением зрения. Боль отдавалась в черепе, а когда я коснулась затылка, пальцы покрылись кровью.
— Ты не будешь говорить о моей семье, гребаная шлюха. Они были бы живы, если бы не ты.
— Я? — Боже, голова раскалывалась, но я не могла молчать. — Это началось задолго до меня. Ты уничтожил семью Адама.
— Адам, — он выделил его имя, — забрал мой бизнес.
— Ты прислал ему видео. Я не знала, как это произошло, у меня не было воспоминаний.
— Он бы узнал, в конце концов. Мне нужно было убрать твоего отца с дороги. Его союз стал бесполезен, — Аккардо повернулся и, взяв меня за волосы, потащил в сторону библиотеки. Я сопротивлялась, пытаясь встать на ноги. — Но ты, твое существование заставило его напасть на мои доки. Он хотел большего. Мы все этого хотим, когда у нас растет семья. Я потрясен, что он не пренебрег тобой. Я бы так и поступил.
— Он хороший человек, — всхлипывала я. — А твои доки, все, что он сделал с тобой сполна, было заслужено. Ожидаемо. Давно пора.
— Такая охренительно наивная, — он швырнул меня в дверной проем, и мое тело раскинулось между дверными рамами, наполовину внутри, наполовину снаружи. — На колени. Я хочу увидеть, что так чертовски завораживает чудовищ. Насколько хорош этот рот, чтобы они все выполняли твои приказы?
Вместо того чтобы следовать указаниям, я попыталась ползти прочь. Мое тело извивалось, но пол был скользким от дождя. Раздался гром, напомнив мне о моем несчастье, когда на спину обрушился вес, придавив к земле. Боль пронзила живот, и я задыхалась:
— Ребенок.
— К черту ребенка. Если он слишком слаб, чтобы существовать, это не моя кровь, — он зарычал, откинув мою голову назад, заставив спину болезненно выгнуться.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
Аккардо навалился на меня всем своим весом, его твердый член терся о голую кожу моей задницы там, где рубашка Мерсера задралась на спину. Рука обхватила мои ноги, и из меня вырвался всхлип. От столь интимного прикосновения его пальцев у меня свело живот. Но когда он убрал руку и схватил меня за бедро, борясь с моим сопротивлением, чтобы раздвинуть мои ноги, заставляя их раскрыться его собственным бедром, я внутренне умерла.
— Не борись со мной. Это мой долг. Мой сын обещал мне это.
— Твой сын был слаб, — задыхаясь от истерического всхлипа, пробивающегося сквозь мое тело, произнесла я.
Я не заметила удара. Не тогда, когда он обрушился на меня сзади. Приклад его пистолета врезался в мой череп, заставив податься вперед, и мое тело почти обмякло. Но я не могла позволить себе сдаться. Даже прижавшись щекой к прохладному асфальту и содрогаясь от боли, я не могла оставаться в сознании. Если позволю этому захватить меня, если позволю черноте поглотить меня, я позволю ему победить.
Он не мог победить.
Я не позволю.
Он и так уже многого лишил меня, и я не хотела, чтобы к этому списку добавилось еще и мое тело.
Я нанесла удар ногой по его бедру, выведя противника из равновесия. Когда его тело завалилось набок, я использовала это как шанс выбраться из-под него. Спотыкаясь, я поднялась, пытаясь убежать, хотя с трудом держалась на ногах. Мне некуда было бежать, разве что через перила. И все же, это было почти лучшим вариантом, чем та жизнь, которую я проживу под пальцами этого человека, отдавая свое тело на растерзание его мерзости.
Я шагнула вперед, коснувшись пальцами шероховатости перил, а затем руки схватили меня за лодыжку и потянули обратно на пол. Он поднялся надо мной в полный рост и встал так, что его нога приземлилась мне на спину, вонзившись в позвоночник и вдавив мой живот в пол. Я непроизвольно вскрикнула, слезы смешались с каплями дождя, когда боль охватила меня.
— Тебе никогда не сбежать от меня, — Аккардо рассмеялся. — Ты моя. Все твои гребаные части. Ты знаешь это сейчас, и скоро эта пизда тоже поймет. Скажи это.
Я не могу. Не могу. Я никогда не буду принадлежать этому человеку. Этому чудовищу.
— Нет.
— Ты уже не та кроткая женщина, которой была когда-то у алтаря, не так ли, малышка Белль?
Я тяжело сглотнула, с трудом выдавливая из себя слова:
— Я никогда не была слабой.