— Почему твоя сила требует, чтобы я поцеловала тебя? — потребовала я.
— Потому что, когда ты слышишь зов Сирены, у тебя нет выбора, кроме как ответить на него. Ты Зачарованная Песней. И когда следуешь за песней, должна поцеловать меня. На время этого поцелуя моя сила будет обращена вспять, так что вместо того, чтобы я питался твоими эмоциями, ты будешь питаться моими. И поверь мне, я не мог придумать никого, кому бы меньше всего хотел дать заглянуть в свои мысли. Но вот мы здесь. — Макс выжидающе поднял брови, глядя на меня, и я не могла не поверить ему. Не было никакого другого объяснения песне, которая привела меня сюда, и, насколько я могла судить, не было никакой ловушки, ожидающей, чтобы ее захлопнули.
Я поджала губы, пытаясь придумать какой-нибудь выход из данного положения. И с надеждой уперлась рукой в барьер рядом со мной, но он был таким же твердым, как и раньше.
Не повезло, значит.
— Это смешно, — пробормотала я, делая шаг к нему. — Несколько недель назад я околачивалась в байкерском баре и пыталась придумать, как прокормить нас с Дарси этой зимой. Теперь я нахожусь в долбаной школе магии и смотрю на Сирену на скале, которая выманила меня из постели посреди ночи красивой песней, как чертов крысолов для спящих женщин.
— Ну, если тебе от этого станет легче, то сидеть на камне — это тоже не самое лучшее, — сухо ответил Макс. — Моя задница замерзла и онемела — ты, черт возьми, долга шла сюда.
Я закатила глаза. Я была той, кого «Зачаровали Песней» из моей постели посреди ночи, и прошла половину пути через территорию школы в темноте.
— Ну, я не заставляю тебя сидеть на камне, — ответила я.
— Это вроде как то, как это происходит, не так ли? Сирена сидит на скале и заманивает к себе ничего не подозревающих людей.
— Думаю, ты имеешь в виду жертв, — сказала я, вспомнив рассказы про Синдбада-мореплавателя, где Сирены заманивали к себе людей и топили их.
— Сиренам запретили Убивающую Песню, более века назад, — сказал Макс таким тоном, который предполагал, что он считает меня глупой. — Но я могу представить, почему так много Сирен убивали тех, кого целовали; они не хотели, чтобы их жертвы, как ты их называешь, убегали со всеми их секретами.
— Значит, я узнаю твои секреты, не так ли? — спросила я, гадая, какие, черт возьми, развратные вещи Макс Ригель держал взаперти в своем сознании.
— Я слишком силен для этого, — заверил он меня. — Но менее сильная Сирена может потерять контроль над потоком своих мыслей и чувств, если поцелует кого-то более могущественного. Они могли бы почувствовать себя вынужденными убивать, чтобы защитить себя, если бы такое произошло.
— Прекрасно, — сказала я ровным тоном. Я не думала, что смогу не любить Орден Сирен больше, чем уже не любила, но это случилось.
— Тогда мы сделаем это? — спросил Макс, вставая и спрыгивая со скалы, чтобы приземлиться передо мной.
На нем была только пара маленьких плавок, а его темно-синяя чешуя скрывала плоть от лодыжек до запястий и шеи, оставляя открытыми только лицо, руки и ноги.
Он шагнул ко мне, и я подняла руку, чтобы остановить его.
— Ты серьезно ждешь, что я поцелую тебя? —спросила я. После всех ужасных вещей, которые он сделал со мной и моей сестрой с тех пор, как мы прибыли в эту Академию, я не могла не подумать о многих вещах, которые хотела бы сделать еще меньше чем эту.
— Разве что оставаться запертой здесь наедине со мной до конца времен предпочтительнее? — спросил Макс, казалось, не впечатленный тем, как я сопротивлялась.
Я пристально посмотрела на него, взвешивая свои варианты. Оба варианта казались одинаково ужасными, но если бы он говорил правду, то в любом случае мне пришлось бы поцеловать его в конце концов. Мы не могли оставаться здесь вечно.
— В губы? — уточнила я, надеясь найти выход.
— Нет, в задницу, — пошутил он. — Хочешь, чтобы я наклонился?
— Это может быть предпочтительнее твоего лица, — невозмутимо ответила я.
— Давай уже, — сказал он, снова придвигаясь ближе, явно желая покончить с этим.
— Просто подожди! — настаивала я, поднимая руку немного выше, он был почти достаточно близко, чтобы коснуться, и я чувствовала тепло его тела, исходящее в полудюйме от моей протянутой ладони.
— Для чего?
— Ты можешь помолчать несколько минут? — спросила я.
— Зачем?
— Потому что, если ты заткнешься, тогда я могу попытаться сосредоточиться на твоей внешности и забыть о характере, который ей сопутствует, — сказала я. Не имело значения, что я признавала, что нахожу его привлекательным, не то чтобы я желала его, каким бы великолепным он ни был; чудовищу внутри было достаточно легко оттолкнуть меня. И он все равно знал, как выглядит.
Макс нахмурился на меня, но сделал, как я просила, и промолчал.
Мой взгляд скользнул по его красивым чертам лица, высокому лбу и глубоким глазам. Он был очарователен и весь такой мужественный; аромат моря исходил от его кожи, а его чешуя описывала каждый контур его подтянутого живота. Да, если бы я смогла забыть мудака, который жил в его плоти, тогда смогла бы и найти мотивацию поцеловать его, не блеванув.
Я опустила руку. Сделала глубокий вдох. Шагнула вперед.
Макс тоже придвинулся, пока разделяющее нас пространство почти не исчезло.
— Если это какой-то трюк, я собираюсь пнуть тебя по твоим чешуйчатым яйцам, — предупредила я.
На долю секунды Макс действительно ухмыльнулся мне, как будто нашел это забавным, а затем его рот оказался на моем.
Я замерла, собираясь отступить в тот момент, когда наши губы коснулись друг друга, но что-то обвилось вокруг меня, и я оказалась пойманной в этот момент.
Сила Песни Сирены притянула меня ближе, и вместо того, чтобы захотеть отстраниться, я обнаружила, что наклоняюсь вперед.
Рот Макса медленно прижался к моему, и я ахнула, почувствовав, как под моей кожей просачивается искорка вожделения, которая не была похожа на мою собственную. За этим быстро последовало мое изображение, запечатленное несколько минут назад, когда Макс впервые увидел меня на поляне. Он оглядел мою шелковую пижаму, отметив изгибы тела и то, как обнажилась моя плоть. Лунный свет сиял на моих темных волосах, делая их похожими на пролитые чернила, и он был полон раздражения и небольшого гнева, которым противостояло странное желание забрать у меня этот поцелуй.
Я внутренне содрогнулась от прилива его эмоций, когда они пронеслись в моем сознании. Это дезориентировало меня, и на мгновение мне показалось, что я падаю. Я протянула руку, и она легла на твердую линию его бедра, когда я попыталась успокоиться.
Мое прикосновение зажгло в нем вспышку похоти, которая снова нахлынула на меня и зажгла огонь возбуждения в моих жилах. Это было неправильно. Я должна была отстраниться от него, но его руки схватили меня за талию, и вместо этого он притянул меня к себе, укрепляя связь между нами.
Тихий стон вырвался у меня, когда его поцелуй углубился, а его похоть проникла в мою, создавая вихрь, от которого я не могла убежать. Он засунул свой язык мне в рот, и я почувствовала вкус соленой воды, наслаждаясь его поцелуем.
Тихий голос в глубине моей головы кричал мне, чтобы я вспомнила, кем он был, и когда я сосредоточилась на этом, то использовала источник силы внутри себя, чтобы помочь мне противостоять ему.
Но вместо того, чтобы делать то, что я хотела, это отбросило меня дальше в его душу, за пределы похоти, которую он позволял мне видеть, и в неисчислимые уголки его разума.
Он поцеловал меня сильнее, его хватка на мне усилилась, когда мои руки прошлись вверх по его широкой груди, чешуя была гладкой и шелковистой под моими ладонями.
Я смутно осознавала, что он пытается оттолкнуть меня от себя, но мне как будто вручили ключ к его разуму, и куда бы я ни посмотрела, везде были открытые двери.