Маттиас хмыкает в знак согласия. Адриан широко улыбается Кензо, его глаза сверкают решимостью. Он жаждет действий, и я уверена, что штурм дома моего отца пробудил в нём ту жестокую часть, которая и сделала его таким опасным лидером Братвы.
Все эти мужчины – опытные убийцы, за их спокойным поведением скрывается буря ярости внутри них. Виталий смотрит на меня, и его яростные карие глаза на мгновение смягчаются. За его стоической маской скрывается тревога. Для него это не просто очередная операция, это игра с нашими жизнями, на которую он должен пойти, если хочет вернуть то, что потерял много лет назад.
Взяв мою руку в свои грубые, мозолистые руки, он наклоняется, чтобы успокоить меня. — Всё будет хорошо, Джиа. — Его тон твёрд, но за ним скрывается нотка неуверенности, нетипичная для такого человека, как он, всегда такого уверенного в себе.
— Ты не можешь этого обещать, Виталий.
Ещё один тихий миг он просто смотрит на меня, впившись взглядом в мои глаза, словно запоминая каждую черточку моего лица. Легкая улыбка кривит его губы, тёплая, но меланхоличная, и он прижимает мою руку к сердцу и шепчет: — Sempre e per sempre43.
Всегда и навечно.
Несмотря на заверения, разносящиеся по переполненному залу, мы все знаем, что эта ночь несёт с собой неопределенность и хаос. Меня пробирает дрожь. Сегодняшний вечер станет решающим переломным моментом, надеюсь, в нашу пользу.
Время кажется хрупким, пока мы движемся вперед, реализуя свои планы. Каждая наша задумка зависит от этих решающих пяти минут после взрывов, и если мы допустим хоть одну ошибку, это может легко стоить нам жизни.
Каждое тиканье часов будет обратным отсчетом нашей судьбы и определит, кто победит в этой войне.
Если бы только мы могли гарантировать, что все выберутся отсюда живыми. Но жизнь не так устроена. Одно я знаю точно: как бы ни закончился день, если Виталий погибнет, погибну и я. Теперь без него жить невозможно, даже если я попытаюсь.
Потому что я сделала то, что никогда не считала возможным.
Я отдала свое сердце главе мафии, который меня украл.
Sempre e per sempre.
Тридцать семь
Виталий
Воздух пропитан запахом масла и металла. Вес пистолета в руке ощущается естественным, как продолжение меня, когда я в третий раз проверяю магазин. Он полон. Он всегда полон. Но я всё равно проверяю.
Привычка. Дисциплина. Готовность.
Вокруг меня мои люди двигаются почти бесшумно. Слышны лишь тихие щелчки проверки предохранителей, регулировки ножей и вставки магазинов. Ни одного лишнего движения, никакой нервной болтовни. Только сосредоточенность. Они знают, что сейчас произойдет.
Вдали виднеется темный и обширный комплекс, крепость, возведенная на паранойе моего дяди. Он знает, что я приду. Он должен. Я хочу, чтобы он знал.
Дарио приседает рядом со мной, его взгляд остро скользит по свету далеких прожекторов. — Разведчики сообщают о минимальном движении снаружи. Охрана выставлена, но ее недостаточно. Похоже на ловушку.
— Это ловушка, — мой голос спокоен. Потому что мне всё равно.
Я поднимаюсь, медленно и размеренно, расправляя плечи, чтобы стряхнуть с себя напряжение. Адреналин уже пульсирует под кожей, холодный и ровный. Я рад этому.
— На позиции, — бормочу я, и мои люди движутся, словно тени, растворяясь в темноте, готовые нанести удар.
Я делаю последний вдох, ощущая прохладу ночного воздуха на лице. Затем я отдаю приказ.
— Выдвигаемся.
Тишина неправильная. Слишком неправильная.
Я вхожу через главные ворота, мои люди идут по бокам, оружие наготове, тени тянутся в холодном лунном свете. Воздух пропитан запахом пыли и оружейного масла, и хруст наших сапог — единственный звук в пустом дворе. Слишком пусто.