— И почему ты появился посреди ночи с девчонкой, которая была тощей, как Смерть? — вставляет свои пять копеек с переднего сиденья Кензо.
— Любопытные ублюдки. — Я закатываю глаза, но в моих словах нет ни капли раздражения. В этом и заключается суть братства. В заботе друг о друге.
— Она дочь Фаро Нардони, — говорю я им. Они оба ошеломлены этим заявлением.
— Как ты оказался с дочерью Нардони? — недоумевает Адриан. — Разве он всё ещё не в Италии? — Его лицо становится грозным. — Ты, чёрт возьми, поехал в Италию без нас?
Конечно, он бы расстроился, если бы я совершил что-то настолько безответственное. Возвращение в Италию было бы для меня смертным приговором. Меня ждет война, если я когда-нибудь ступлю на родину. Место, которое моя семья называла домом на протяжении поколений. Возвращаться туда – самоубийство.
— Нет, — уверяю я их, чувствуя, как меня пронзает чувство вины, когда на их лицах появляется одновременное облегчение. — Я случайно наткнулся на неё, когда искал другого. Её брата.
— У Фаро Нардони нет сына, — в замешательстве заявляет Кензо.
— Насколько я понял, он незаконнорожденный.
— И зачем ты его искал? — Адриан вопросительно поднимает бровь.
Я тяжело вздыхаю, глядя на мужчин, которых называю семьёй. Тех, кто был рядом со мной с тех пор, как я был еще мальчишкой в школе. Я не могу им лгать. Сердце разрывается от осознания того, что я так много от них скрывал, хотя я знаю, что должен был рассказать об этом инциденте сразу. Но я не мог, потому что не хотел разрушить то, что они обрели.
Адриан наконец нашёл женщину своей мечты — свою тайную подругу по переписке, — а у Кензо и так достаточно забот без моего участия, особенно после встречи с Эвелин. Я не хочу их этим беспокоить, но вижу, что ошибался, глядя на разочарование на их лицах, пока я пересказываю сцену покушения.
— Ты должен был сказать нам, когда это случилось, — Кензо сердито качает головой. — Мы бы были там.
— Знаю, — признаюсь я, слегка кивнув. — Я не хотел беспокоить тебя тем, с чем легко справился бы сам.
— Покушение на одного — это покушение на всех, — напоминает мне Адриан. — Мы не наши отцы. Они работали вместе, но держались порознь. Мы не такие. Мы едины в этом, как бы далеко мы ни были друг от друга.
Он прав, и я это знаю. Я понял это в тот момент, когда пуля пробила штукатурку рядом с моей головой, и понимаю это сейчас. Но всё же часть меня не хочет тащить их по дороге, которая ведёт только по одному пути. Пути к войне.
— Мы в одной лодке, — резко напоминает мне Адриан. — Не похоже на совпадение, что Элио так легко удалось уйти с Джией Нардони, не залезая в долги.
Именно об этом я и думал. Элио кому-то должен, и этот кто-то хочет моей смерти.
— Она сказала тебе, где её брат? — спрашивает Кензо. Я качаю головой.
— Я даже не уверен, что она знает, где он, — признаюсь я, пожимая плечами и кладя одно колено на другое. — Хижина, в которой я её нашел, находилась в очень удаленном месте. Электричества не было, телефонной линии тоже. Она была голодной и почти в состоянии гипотермии, когда я её нашел. Джиа ожидала, что он вернётся довольно скоро, но он не вернулся.
Адриан рычит. — Этот чертов трус сбежал и бросил свою сестру умирать в той хижине? — Если и есть что-то, что выводит Адриана из себя, так это что-то вроде этого. У него самого есть сестра, и для него защита сестры — это долг и честь брата. Он бы никогда не оставил сестру гнить в хижине, пока сам сбежал и прятался. Он не такой.
— Кто отключил электричество? — спрашивает Кензо. Я качаю головой.
— Не уверен, — честно говорю я ему, ерзая на сиденье при виде водителя, приближающегося к месту нашей высадки. — Это был не его брат. Разве что он пробрался обратно, перерезал провода и уехал.
— Зачем спасать её от Нардони, если он собирался просто оставить её умирать? — вопрос Кензо перекликается с вопросом Дарио. Мой capo и он мыслят во многом одинаково. — Если только это не сделал тот, кто его нанял.