Эвелин поднимает руку и нежно касается гребня, который удерживает левую сторону ее волос. Это большой, замысловатый гребень в японском стиле, усыпанный изумрудами и бриллиантами. Дизайн уникален, и мне интересно, откуда она его взяла. Такие гребни сейчас редко встретишь разве что в музеях.
— О, — улыбается Эвелин, слегка повернувшись, чтобы нам было лучше видно. Мои глаза слегка расширяются, когда я вижу две выемки на гребне, напоминающие головы змей. — Это семейная реликвия по линии Кензо. Мне его подарила его мать.
Прищурившись, я слегка наклоняюсь вперед, чтобы лучше рассмотреть, и беру бокал вина. — Это, конечно, интересная реликвия, — говорю я ей. — Это гребень Медузы.
— Что такое гребень Медузы? — спрашивает Ваня, с любопытством разглядывая семейную реликвию.
— Во время Второй мировой войны японские женщины-шпионки в других странах носили в волосах гребни с головой Медузы, чтобы немецкие и японские войска могли опознать в них шпионов своей родины.
Отпивая напиток, я наклоняю голову к гребню. — Если вы заметили, эти гребни похожи на змей. Драгоценности — это их глаза.
Судя по тому, как Эвелин слегка ошеломлена этой историей, ей не рассказывали о происхождении такой семейной реликвии.
— После окончания войны японскому правительству больше не нужны были подобные шпионы, поэтому большинство из них были предоставлены сами себе, — продолжаю я, откидываясь назад. — Брошенные своим правительством, многие женщины вступили в ряды якудза. Гребни стали для них символом статуса. Их выдавали замуж за высокопоставленных чиновников организации или за государственных чиновников, чтобы использовать их для шпионажа. По гребням их идентифицировали.
Гребень выглядит почти новым, и одна из змей странно деформирована, но я отгоняю эту мысль. Интересно, знает ли свекровь о наследии? Она получила его от своей матери или бабушки?
Лицо Эвелин бледнеет, когда она понимает, что на самом деле означает этот гребень. Она добрая душа, и мне не нужно много знать о ней, чтобы понять, о чём она думает. Эвелин гадает, используют ли якудза до сих пор подобные практики. Заставляют ли они женщин спать с влиятельными мужчинами, чтобы шпионить для них.
— Машина госпожи Накамуры прибыла, — сообщает Эвелин один из охранников, Нико. Она тепло улыбается своему охраннику и встаёт с места.
— Огромное спасибо вам обоим за то, что вы сегодня провели со мной время, — искренне говорит она. — Я очень ценю это. — Мы все улыбаемся ей. Давно мне не было так весело. С тех пор, как была жива моя мама.
— Увидимся, когда вернешься, — тихо добавляет Ваня. — Кажется, Адриан хотел остаться сегодня вечером на ужин и покер. И я подумала, что было бы здорово посмотреть кино в вашем потрясающем кинотеатре.
Эвелин смеётся. — Звучит здорово, — соглашается она, берет сумочку и прощается в последний раз, прежде чем последовать за охранником за дверь.
— Я тоже пойду, — тихо говорит Лиззи. Мы с Ваней киваем, едва успев попрощаться, прежде чем она прямиком направляется к двери.
— Что это было? — спрашивает Ваня, морща нос. — Эта бедная девочка была так напугана, пока была здесь.
Пожав плечами, я делаю ещё один большой глоток вина. Вернее, того, что от него осталось. — Судя по тому, что я слышала вчера, она очень потрясена произошедшим. Особенно учитывая, что Кензо изначально обвинил её в нарушении безопасности.
Ваня глубоко вздыхает, её плечи опускаются. — Это печально. Эвелин говорит, что она с Лиззи дружит с начальной школы. Я знаю, каково это — терять друзей в этой жизни.
Должно быть, это здорово. Фу, это говорит большой зеленый монстр. Несправедливо с моей стороны завидовать дружбе Эвелин и Лиззи. В детстве я воображала себя самой популярной девчонкой, у которой было много друзей. Я устраивала чаепития и балы, и всё это в уюте и безопасности своей комнаты.
Где мой отец не мог видеть.