Мы тогда были так молоды.
Мальчики, которые едва успели стать мужчинами.
— Если он когда-нибудь узнает, что мы сделали, — заикается Сантьяго.
— Он никогда не узнает, — уверяет его женщина. — Единственное, что он когда-либо узнает, — это то, что ему скажут. Я построила вокруг него мир, который никогда не рухнет.
Сантьяго кивает головой.
— Просто убедись, чтобы твои люди не попались, — продолжает женщина. — И следи за порядком. Если он хоть немного похож на своего отца, он пойдёт на край света, чтобы найти ту, которую любит.
Сантьяго наклоняет голову.
Женщина пренебрежительно машет рукой. — Скажем так, Эвелин постигнет та же участь, что и женщину, на которой должен был жениться мой покойный муж.
— Черт, — рычу я, когда видео обрывается. — Извини, брат. Запись слишком повреждена, чтобы разобрать остальное.
Кензо не двигается. Он всё ещё смотрит в экран телевизора, с пустым выражением лица. Это меня нервирует. Из нас троих он всегда был самым спокойным, но это… это должно его разозлить. Неуравновешенный. Мы так и не узнали, кто стоял за нападением, в результате которого погибли его отец и отец Адриана.
Мы все были в шоке, когда это случилось. Я ехал в Италию к отцу, когда всё случилось. В один день мы все трое потеряли людей, которые нас создали. Мы также потеряли их империи. Кензо и Адриана поджидали акулы, которые только и ждали, чтобы разорвать их на части, а меня – мой дядя – он отнял у меня всё.
— Давай попробую очистить звук, — говорю я ему, снова начиная печатать на ноутбуке. — Может быть, мы сможем опознать женщину по голосу.
Я не упускаю из виду, как Джиа и Ваня обмениваются многозначительными взглядами. Кензо тоже.
— Что? — рявкает он. — Что вы знаете, чем не делитесь?
Вот он. Чудовище, кипящее прямо под остывающей поверхностью. Монстр, жаждущий мести. И он её получит. Я позабочусь об этом.
— Полегче, брат, — рычит Адриан, вставая между Кензо и его женой. — Не смей так разговаривать с моей женой.
Кензо делает шаг назад, поднимая руки в жесте мира.
— Если вы что-то знаете, — мягко говорит он, — пожалуйста, поделитесь.
Горло Джии дернулось, и она нерешительно посмотрела на меня, но потом выпрямилась и перевела взгляд на Кензо. — Гребень в волосах женщины. — Она снова повернулась к Ване, которая ободряюще кивнула. — Мы уже видели его раньше.
— Где? — спрашивает Кензо ещё мягче, чем прежде. Я знаю, что он делает. Он обращается с ней, как с испуганным котёнком, готовым убежать. И, будь я проклят, если мне не больно видеть ее такой. Не должно, но всё же …
— В волосах Эвелин, — шепчет она. — Он был на ней, когда она ушла встретиться с твоей матерью.
Мы трое обмениваемся взглядами.
— На видео не Эвелин, — отмечает Кензо. — У неё, должно быть, такой же гребень, как у кого-то другого.
Джиа качает головой, в ее глазах светится решимость.
— Нет, этот гребень называется гребень Медузы, — объясняет она, отводя плечи назад, словно ей нужно сесть прямее, чтобы обрести уверенность. — Они уникальны. Ни один не похож на другой по цвету или камням.
Медуза.
Что пыталась сказать нам Черити перед тем, как её застрелили? Последние два слога её слова были “Я”
— Откуда у нее гребень? — вмешивается Адриан, хмурясь, переваривая все, что только что рассказала нам Джиа.
Моя маленькая принцесса мафии прикусывает нижнюю губу, ее взгляд опускается в пол, все признаки ее прежней уверенности исчезли.
— Джиа, — предупреждаю я ее.
Она тихонько выдыхает и смотрит Кензо прямо в глаза.